В 2019 году ожидаемая продолжительность жизни в мире составляла 73,4 года. Во время пандемии Covid-19 этот показатель снизился до 71,5 года, но к 2023 году восстановился до 73,3 года. На первый взгляд, последствия пандемии почти преодолены. Однако другая цифра показывает, что восстановление оказалось неполным: ожидаемая продолжительность здоровой жизни в 2023 году составила 62,8 года — на 0,4 года меньше, чем до пандемии.

Эти данные представлены в новых глобальных оценках Всемирной организации здравоохранения за 2000–2023 годы, опубликованных 2 октября 2026 года. Они показывают, что мир смог довольно быстро восстановить показатели продолжительности жизни после пандемийного провала, но восстановление здоровья идёт медленнее. И это важнее самого факта возвращения одной статистической кривой к уровню 2019 года: Covid-19 отступил как чрезвычайная угроза, но структурные проблемы здравоохранения никуда не исчезли.

Разница между двумя показателями составляет 10,5 года. Это не означает, что каждый человек последние десять с половиной лет жизни проводит больным или нетрудоспособным. Показатель здоровой продолжительности жизни учитывает влияние заболеваний и травм на состояние здоровья населения и выражает его в эквиваленте лет полноценного здоровья. Но сам разрыв показывает масштаб проблемы: дополнительные годы жизни не превращаются автоматически в дополнительные годы без существенных ограничений по здоровью.

Именно здесь меняется смысл слова «прогресс». Если раньше главным достижением здравоохранения было снижение смертности и увеличение продолжительности жизни, то теперь этого критерия становится недостаточно. Человек может не умереть от болезни, но провести годы с хроническим заболеванием, ограниченной подвижностью, когнитивными нарушениями или психическим расстройством. Для самого человека разница между этими сценариями огромна, а для государства она означает совершенно разные расходы на медицину и социальную поддержку.

Пандемия сделала это противоречие особенно заметным, но сама проблема возникла задолго до Covid-19. По мере увеличения продолжительности жизни меняется структура заболеваемости и смертности: на первый план выходят состояния, которые не обязательно убивают быстро, но требуют лечения и наблюдения в течение многих лет. Поэтому восстановление продолжительности жизни нельзя рассматривать как окончательное возвращение к прежнему состоянию здоровья. Скорее, оно показывает, что после чрезвычайного кризиса системы здравоохранения возвращаются к своей более долгосрочной проблеме — как поддерживать здоровье стареющего населения.

Это хорошо видно по структуре причин смерти. По оценкам ВОЗ, в 2023 году на неинфекционные заболевания приходилось 74% всех смертей в мире против 58% в 2000 году. Восемь из десяти ведущих причин смерти относились к неинфекционным заболеваниям. Ишемическая болезнь сердца оставалась главной причиной смерти в мире, унеся около 9,5 млн жизней в 2023 году.

Однако этот сдвиг нельзя просто назвать ухудшением здоровья. Во многом он является обратной стороной успеха. Когда меньше людей умирает от инфекций, осложнений беременности, родов и детских заболеваний, больше людей доживает до возраста, в котором возрастает риск сердечно-сосудистых заболеваний, диабета, онкологических заболеваний и деменции. Одновременно стареет само население. В результате хронические болезни занимают всё большую долю в общей структуре смертности даже тогда, когда медицинская помощь становится эффективнее.

Поэтому важно различать увеличение числа людей, живущих с хроническими заболеваниями, и рост индивидуального риска заболеть или умереть от конкретной болезни. Первое может происходить одновременно со снижением второго. Именно поэтому доля неинфекционных заболеваний сама по себе не доказывает ухудшения здоровья населения. Для такого вывода необходимо смотреть на возрастные и стандартизованные показатели смертности, распространённость факторов риска и результаты лечения.

Но для системы здравоохранения эта статистическая оговорка не меняет главного. Хроническое заболевание требует совершенно другой модели помощи, чем острое состояние. Инфекцию или травму часто необходимо лечить быстро и интенсивно, тогда как гипертонию, диабет или сердечно-сосудистое заболевание приходится контролировать годами. Значение приобретают профилактика, ранняя диагностика, регулярное наблюдение, контроль факторов риска и способность пациента получать непрерывную помощь.

Именно поэтому сегодня важен не только вопрос о том, сколько людей удалось спасти, но и вопрос о том, сколько осложнений удалось предотвратить. Система, которая успешно лечит инфаркт, но поздно выявляет гипертонию, может спасать больше жизней и одновременно оставаться недостаточно эффективной с точки зрения здоровых лет жизни. Переход от лечения последствий к управлению рисками становится одним из ключевых вызовов следующего этапа развития здравоохранения.

Ещё заметнее этот вызов проявляется в отношении деменции. По глобальным оценкам ВОЗ, число смертей от деменции за 2000–2023 годы выросло втрое. Само по себе это увеличение нельзя полностью объяснять ростом распространённости заболевания: на показатель влияют старение населения, диагностика и изменения в регистрации причин смерти. Однако тенденция показывает, насколько быстро возрастает значение заболеваний, связанных с увеличением продолжительности жизни.

Деменция принципиально отличается от многих острых заболеваний тем, что её последствия распространяются далеко за пределы медицинской системы. По мере прогрессирования заболевания человеку может требоваться помощь в повседневных действиях, а затем — постоянный уход. Это означает дополнительные расходы для государства и семей, а также необходимость перестраивать городскую среду, социальные службы и систему долговременного ухода. Чем дольше живёт население, тем важнее становится не только лечение заболеваний, но и способность общества поддерживать людей, которые уже не могут полностью обходиться без посторонней помощи.

Похожий разрыв между продолжительностью жизни и её качеством наблюдается в сфере психического здоровья. По оценкам ВОЗ, в 2019–2023 годах показатель потери здоровых лет жизни, связанной с депрессивными расстройствами, вырос примерно на 20%, а с тревожными расстройствами — почти на 45%. Эти показатели отражают не просто количество диагнозов, а бремя заболеваний, связанное с преждевременной смертностью и ограничениями, которые расстройства создают для повседневной жизни.

Психические расстройства поэтому плохо видны в обычной статистике смертности. Человек может жить столько же лет, сколько и прежде, но при этом потерять способность полноценно работать, поддерживать социальные связи или самостоятельно организовывать свою жизнь. Если государство измеряет успех здравоохранения только количеством предотвращённых смертей, значительная часть этого бремени остаётся незамеченной.

Для Азербайджана эта мировая тенденция имеет вполне конкретное значение. По оценкам ВОЗ, неинфекционные заболевания уже связаны примерно с 90% зарегистрированных смертей в стране и 81% лет, потерянных из-за инвалидности. Около трети взрослого населения Азербайджана имеют три и более фактора риска неинфекционных заболеваний, а почти две трети — один или два. В числе проблем ВОЗ выделяет, в частности, факторы, связанные с артериальным давлением, питанием, табаком, избыточным весом и ожирением.

Это означает, что для Азербайджана вопрос здорового долголетия уже нельзя рассматривать как отдалённую проблему стареющих обществ. Основная нагрузка на здоровье населения связана с заболеваниями, которые развиваются постепенно и во многом зависят от факторов риска, на которые можно воздействовать. Поэтому здесь особенно важен переход от модели, при которой человек обращается за помощью уже после появления серьёзных симптомов, к модели регулярного контроля здоровья.

У этой задачи есть и экономическое измерение. Хроническое заболевание, возникшее в трудоспособном возрасте, может означать не только расходы на лечение, но и снижение производительности, временную или постоянную потерю трудоспособности, необходимость ухода со стороны родственников. Поэтому профилактика сердечно-сосудистых заболеваний, диабета и других НИЗ — это не только медицинская задача. Она напрямую связана с тем, сколько людей смогут сохранять экономическую активность и самостоятельность в течение более долгой жизни.

При этом национальная статистика требует осторожного прочтения. Глобальные оценки ВОЗ за 2023 год нельзя механически переносить на Азербайджан: показатели разных стран зависят от демографической структуры, качества регистрации смертей, доступности медицинской помощи и методики расчёта. ВОЗ также отмечает сохраняющиеся различия между регионами и городскими и сельскими территориями Азербайджана, в том числе по доступу к медицинской помощи, уровню медицинской грамотности и социально-экономическим условиям.

Это особенно важно в контексте здоровой продолжительности жизни. Средний национальный показатель может расти, но при этом неравенство в доступе к профилактике и лечению способно сохранять значительную разницу между группами населения. Поэтому для Азербайджана важен не только вопрос о том, увеличивается ли средняя продолжительность жизни, но и о том, кто получает дополнительные годы жизни и в каком состоянии здоровья они проходят.

В более широком смысле азербайджанский пример показывает, почему глобальная статистика ВОЗ меняет саму постановку задачи. Когда главными причинами смерти становятся хронические заболевания, здравоохранение уже невозможно эффективно строить только вокруг больниц и лечения уже возникших проблем. Нужна система, которая начинает работать раньше: выявляет риски, помогает их контролировать и сопровождает человека на протяжении длительного периода.

Это требует изменения не только медицинской, но и социальной политики. Для пожилых людей нужны доступный долговременный уход и поддержка семей. Для трудоспособного населения — профилактика и раннее выявление хронических заболеваний. Для людей с психическими расстройствами — возможность получить помощь до того, как состояние приведёт к длительной потере трудоспособности. А для государства — показатели, позволяющие оценивать не только смертность, но и качество прожитых лет.

При этом новые глобальные оценки имеют важное временное ограничение. Хотя ВОЗ опубликовала их в октябре 2026 года, рассматриваемый период заканчивается 2023 годом. Поэтому они позволяют оценить долгосрочные последствия пандемии и изменения в структуре здоровья населения, но не дают полной картины того, что происходило в 2024–2026 годах.

Есть и ещё одна важная оговорка: глобальные показатели не следует превращать в прогноз для отдельного человека. Продолжительность жизни — статистическая величина, а HALE — агрегированная оценка состояния здоровья населения. Реальная продолжительность и качество жизни зависят от возраста, пола, условий жизни, доходов, поведения, доступа к медицине и множества других факторов.

Но общий вывод от этого не меняется. Пандемия показала, насколько быстро глобальные показатели здоровья способны ухудшаться из-за чрезвычайного кризиса. Новые данные показывают другую сторону проблемы: даже после восстановления смертности здоровье населения не возвращается автоматически к прежнему уровню.

Поэтому следующий этап развития здравоохранения — это уже не просто борьба за дополнительные годы жизни. Это борьба за то, чтобы эти годы не превращались в длительный период болезней, зависимости и потери самостоятельности. Для мира в целом и для Азербайджана в частности успех будет всё меньше измеряться одной цифрой продолжительности жизни.

В конечном счёте главный вопрос заключается не только в том, сколько лет человек проживёт, а в том, сколько из этих лет он сможет оставаться здоровым, самостоятельным и экономически и социально активным. Именно здесь проходит граница между простым увеличением продолжительности жизни и настоящим увеличением продолжительности здоровой жизни.

Заур Нурмамедов