Ещё пятнадцать лет назад мало кто в Грузии всерьёз задумывался о Пекине как о партнёре, способном изменить траекторию развития страны. Сегодня же именно Китай становится одним из ключевых факторов, трансформирующих геополитическую конфигурацию Южного Кавказа. 9 июня 2026 года, в 34-ю годовщину установления дипломатических отношений, Грузия и Китай объявили о переходе на уровень всеобъемлющего стратегического партнёрства. Эту формулировку легко принять за дежурный дипломатический штамп, хотя за ней стоит вполне конкретная экономическая и политическая логика.

Цифры действительно впечатляют. По словам премьер-министра Ираклия Кобахидзе, за три года, прошедшие с момента первоначального установления стратегического партнёрства в 2023 году, между странами было подписано 14 крупных межгосударственных соглашений, а ещё шесть находятся на финальной стадии согласования. Товарооборот вырос на 17% в 2024 году и на 21% в 2025-м. За первые четыре месяца 2026 года скачок составил уже 45% — Китай прочно вышел на третье место среди торговых партнёров Грузии и на второе по объёму экспорта готовой продукции. К этому добавляются безвизовый режим, расширение сети прямых авиарейсов и растущий интерес китайских корпораций к разведке нефти и газа на грузинской территории. Для Тбилиси, балансирующего между Западом, Россией и региональными игроками, дружба с Пекином — это не идеологический выбор, а прагматичная диверсификация: чем больше опор у небольшой страны, тем устойчивее её международная позиция.

Но сближение Тбилиси и Пекина имеет глубокий смысл только в контексте более широкой картины — Среднего коридора, или Транскаспийского международного маршрута. Эта артерия связывает Китай с Европой через Казахстан, акваторию Каспийского моря, Азербайджан, Грузию и Турцию, пролегая в обход территории России. Именно данный логистический маршрут превращает грузино-китайское партнёрство из двусторонней истории в масштабный региональный проект. Объёмы перевозок по коридору демонстрируют устойчивый двузначный рост: если в 2023 году по нему прошло 2,76 млн тонн грузов, то сегодня текущие показатели уже измеряются миллионами тонн ежеквартально, а Казахстан готовит масштабные инвестиции в модернизацию железнодорожной и портовой инфраструктуры. Это описывает внутреннюю логику Среднего коридора, где Китай, Грузия, Азербайджан, Турция и Казахстан преследуют разные, порой конкурирующие интересы, но объединены общей жесткой заинтересованностью в стабильно работающем маршруте.

Для Азербайджана эта конфигурация выгодна почти безоговорочно. Страна окончательно закрепляет за собой статус главного операционного центра коридора: порт Алят и железная дорога Баку — Тбилиси — Карс превратились в ключевые узловые точки, через которые проходит львиная доля транзита, а объёмы контейнерных перевозок в отдельных сегментах выросли на сотни процентов. Турция получает то, к чему стремилась десятилетиями, — сквозное транспортное пространство от Анатолии до Центральной Азии, укрепляющее её роль незаменимого моста между Азией и Европой.

Армения же оказывается в более сложном положении. Потенциально выиграть может и Ереван: разблокирование региональных коммуникаций и перспектива транзита через Сюник способны превратить страну в важный логистический узел. Однако пока это скорее теоретические прогнозы, чем реальность: полноценное включение Армении в маршрут упирается в необходимость окончательного мирного урегулирования с Баку. На этом фоне армянские эксперты с некоторой горечью замечают, что в дискуссиях о Среднего коридоре чаще звучат Азербайджан, Грузия и Казахстан, в то время как Ереван остаётся на периферии внимания.

Реакция великих держав на эту перестройку региональной архитектуры получилась зеркально противоположной. Для России укрепление Среднего коридора — это тревожный сигнал: страна постепенно теряет статус безальтернативного сухопутного моста между Азией и Европой, а вместе с ним и весомые рычаги политического влияния, которые давал транзитный статус. Любопытно, что само сближение Тбилиси с Пекином Москва воспринимает скорее нейтрально или даже благосклонно — как элемент общего разворота Грузии от однозначно прозападного курса. Настоящую обеспокоенность в Кремле вызывает именно инфраструктурная переориентация глобальных грузопотоков в обход российской территории.

США реагируют куда жёстче и демонстративнее. 8 июня 2026 года Палата представителей Конгресса приняла законопроект «О противодействии китайскому контролю над Кавказом», обязывающий Госдепартамент совместно с разведывательным сообществом подготовить доклад о деятельности российских и китайских спецслужб в регионе и представить пятилетнюю стратегию американо-грузинских отношений. Инициаторы документа, республиканец Джо Уилсон и демократ Стив Коэн, прямо заявили, что правящая партия «Грузинская мечта» «продаёт страну» Пекину и Москве вопреки интересам США. Участие китайского консорциума в проекте глубоководного порта Анаклия авторы законопроекта рассматривают как элемент расширения влияния Пекина на стратегических транспортных маршрутах между Центральной Азией и Европой. Грузинские власти в ответ назвали критику политически ангажированной, а премьер Кобахидзе публично отверг обвинения. Сторонники же взвешенного подхода в Вашингтоне говорят о синофобии и попытке лишить суверенное государство права самостоятельно выбирать экономических партнёров.

В этом и заключается парадокс момента: Грузия пытается усидеть на нескольких стульях сразу, извлекая максимальную выгоду из китайских инвестиций и транзитного потенциала, не желая при этом окончательно рвать связи с западными партнёрами, от которых по-прежнему зависит её европейская перспектива. Азербайджан и Турция уверенно конвертируют географию в экономический и политический капитал, Армения ждёт своего геополитического шанса, Россия наблюдает за эрозией собственного транзитного могущества, а Вашингтон пытается сдержать процесс, который во многом уже приобрёл собственную инерцию. Средний коридор, задумывавшийся как инфраструктурный проект, окончательно превращается в один из ключевых геополитических сюжетов Евразии. Каждая из вовлечённых держав видит в нём собственные возможности и угрозы, а потому соглашение между Тбилиси и Пекином давно перестало быть историей исключительно двух государств.

Автор

Заур Нурмамедов