В Армении цена автомобильного топлива достигла исторического максимума. Литр бензина АИ-92 подорожал до 600 драмов, премиальные марки теперь продаются по 620–630 драмов, а дизельное топливо достигло 710 драмов за литр. Для армянского потребителя это уже не просто очередное изменение ценников на автозаправках, а показатель гораздо более серьёзного процесса: привычная модель обеспечения страны нефтепродуктами меняется, а стоимость этой перестройки всё заметнее отражается на обычном потребителе.

Сводить происходящее исключительно к одному фактору было бы неправильно. На армянский рынок одновременно давят мировые цены на нефть, стоимость логистики и изменение структуры импорта. Глава Центрального банка Армении Мартин Галстян ещё 15 сентября отмечал, что рост мировых цен на нефть является существенным фактором для потребительских цен в стране. По данным, которые он приводил, после длительного периода, когда Brent находился примерно в диапазоне 60–70 долларов за баррель, мировая цена в течение года поднималась примерно до 120 долларов. 28 сентября Brent вновь торговался выше 106 долларов.

Для Армении это особенно чувствительно потому, что бензин и дизельное топливо давно являются важной составляющей транспортных и производственных расходов. Рост стоимости дизеля способен постепенно отражаться не только на владельцах автомобилей, но и на сельском хозяйстве, грузовых перевозках, строительстве, торговле и, в конечном счёте, на ценах других товаров. Поэтому сегодняшние 600 или 710 драмов на заправке — это лишь видимая часть проблемы. Настоящий вопрос заключается в том, почему топливный рынок Армении оказался настолько восприимчивым к внешним изменениям.

Ответ во многом связан с Россией. На протяжении многих лет российские нефтепродукты занимали доминирующее положение на армянском рынке, обеспечивая поставки по условиям, которые отличались от закупок топлива на международных рынках. Однако эта модель в последние месяцы резко изменилась. По данным аналитического проекта Tvyal, в первые пять месяцев 2026 года из России поступало только около 20 процентов импортируемого Арменией бензина и 32 процентов дизельного топлива. Таким образом, Россия перестала быть главным источником армянского топлива в прежнем масштабе.

Причины этого процесса нельзя автоматически сводить к политическому конфликту между Москвой и Ереваном. Существенную роль сыграли ограничения российского экспорта нефтепродуктов и проблемы российского нефтеперерабатывающего сектора, возникшие на фоне атак на НПЗ. В результате Армения оказалась вынуждена искать альтернативные источники — Турцию, Иран, Азербайджан, государства Европы и другие направления. Но у такой диверсификации есть цена: топливо приходится закупать у более широкого круга поставщиков, а часть продукции доставляется через более сложные логистические маршруты и по ценам, привязанным к мировым котировкам.

Статистика импорта хорошо показывает масштаб перемен. В первом полугодии 2026 года нефтепродукты поступали в Армению из Турции, России, Ирана, Азербайджана, Грузии, Израиля, Беларуси, Румынии и ряда других стран. По данным АрмИнфо со ссылкой на таможенную статистику Армении, доля Турции составляла 24,3 процента, России — 21,9 процента, Ирана — 20,7 процента, Азербайджана — 9,1 процента. Иными словами, армянский рынок действительно становится более диверсифицированным, но одновременно он становится более зависимым от мировой конъюнктуры.

И именно здесь появляется Азербайджан — пожалуй, самая политически чувствительная часть этой истории. Ещё недавно сама мысль о том, что азербайджанский бензин и дизель будут поступать на армянский рынок, казалась практически невозможной. Теперь это уже не гипотеза, а реальность. 5 сентября из Биляджары в направлении Бёюк-Кесика была отправлена очередная партия из 16 вагонов с 977 тоннами дизельного топлива. К тому моменту из Азербайджана в Армению уже было экспортировано около 16 тысяч тонн дизеля и почти 5 тысяч тонн бензина АИ-92 и АИ-95.

Более того, армянские таможенные данные показывают, что в первом полугодии 2026 года Армения импортировала из Азербайджана нефтепродуктов примерно на 17,8 миллиона долларов. Это важная цифра не только с экономической, но и с политической точки зрения. После десятилетий конфликта два государства постепенно переходят от исключительно военного и политического противостояния к отношениям, в которых появляются вполне конкретные экономические интересы. Азербайджанское топливо уже стало частью армянского рынка, а азербайджанская территория одновременно используется для транзита российских грузов в Армению.

Именно поэтому нынешний скачок цен нельзя объяснять формулой «Азербайджан перестал поставлять топливо Армении». Доступные данные этого не подтверждают. Напротив, последняя известная поставка была осуществлена уже 5 сентября, то есть непосредственно перед нынешним ценовым скачком. Поэтому утверждение о том, что Баку якобы прекратил поставки из-за «реваншистских настроений» в Армении, на сегодняшний день остаётся предположением, а не установленным фактом. Для такого вывода потребовались бы данные об отмене контрактов, сокращении заказов или официальном решении армянской стороны отказаться от азербайджанского топлива.

Но политическая составляющая здесь действительно существует. Азербайджанские поставки топлива стали одним из наиболее наглядных экономических результатов начавшейся нормализации. Для Баку это возможность превращать мирный процесс в практическое экономическое взаимодействие, а для Еревана — возможность получать необходимый ресурс у нового поставщика в момент, когда российская доля сокращается. При этом в армянском обществе отношение к подобным поставкам остаётся неоднозначным: часть критиков воспринимает закупку азербайджанского топлива болезненно, тогда как сторонники нормализации рассматривают её как один из практических результатов мира.

Особенно символично, что параллельно с азербайджанскими поставками продолжается транзит российских товаров через территорию Азербайджана в Армению. 5 сентября, например, одновременно с отправкой азербайджанского дизеля в направлении Армении через азербайджанскую железнодорожную инфраструктуру проходили российские грузы — зерно, удобрения и древесина. По опубликованным данным, ранее таким маршрутом в Армению уже было доставлено около 60 тысяч тонн зерна и значительные объёмы других российских товаров. Получается своеобразная новая региональная реальность: Россия остаётся поставщиком для Армении, Азербайджан становится поставщиком и транзитной территорией, а сама Армения постепенно перестраивает всю систему внешних экономических связей.

На этом фоне особое внимание привлёк и самолёт Gulfstream G450i с регистрационным номером YR-SIL, который 22 сентября вылетел из Еревана и в 07:50 приземлился в Баку. Этот самолёт используется Никола Пашиняном и другими армянскими официальными лицами. Однако ни армянская, ни азербайджанская пресса тогда официально не раскрыли обстоятельства этого визита. Поэтому связывать его непосредственно с переговорами о топливе или тем более говорить, что Пашинян якобы прилетал в Баку «просить прощения» или просить дополнительные поставки, было бы уже политической интерпретацией, а не установленным фактом.

Но сам контраст показателен. Ещё несколько лет назад Азербайджан и Армения находились в состоянии открытого конфликта, а сегодня азербайджанское топливо поступает на армянский рынок, российские грузы идут в Армению через Азербайджан, а самолёты, используемые армянским руководством, приземляются в Баку. Всё это происходит одновременно с попытками окончательно перевести политическую нормализацию в устойчивую систему экономических отношений. И здесь возникает главный вопрос: готова ли Армения воспринимать мир не только как политический документ, но и как новую экономическую реальность.

История с бензином по 600 драмов поэтому гораздо шире, чем очередное повышение цен на автозаправках. Армения не просто сталкивается с дорогой нефтью. Она переживает смену всей архитектуры топливного рынка: российская модель уже не работает в прежнем масштабе, мировые цены стали определяющим фактором, Турция и Иран усилили свои позиции, а Азербайджан впервые за многие десятилетия вошёл в число реальных поставщиков армянского рынка. И пока одни пытаются объяснить происходящее исключительно геополитикой, рынок показывает куда более прагматичную картину: в экономике постепенно начинают работать те связи, которые ещё недавно казались политически невозможными.

В этом и заключается главный парадокс сегодняшней Армении. Страна стремится уменьшить зависимость от одного поставщика, но одновременно становится более чувствительной к мировым ценам и международной логистике. Она ищет новые источники топлива и одновременно получает его от Азербайджана — государства, с которым ещё недавно находилась в состоянии войны. Поэтому вопрос теперь заключается уже не только в том, почему АИ-92 стоит 600 драмов, а дизель 710. Гораздо важнее другое: сколько будет стоить Армении переход от старой системы зависимости к новой системе диверсификации — и насколько быстро политика мира сможет превратиться в экономику мира.

Агиль Гахраманов