Вокруг российско-армянских отношений постепенно возникает парадокс, который становится интересен уже не только для Еревана и Москвы, но и для западных санкционных органов. Политическая риторика между российскими и армянскими элитами за последние годы действительно стала значительно жестче. Ереван говорит о европейском выборе, Москва предупреждает об угрозах для отношений, периодически возникают торговые ограничения, дипломатические скандалы и взаимные обвинения. Но одновременно экономическая реальность демонстрирует совсем другую картину: Россия продолжает оставаться крупнейшим торговым партнером Армении, а через армянскую территорию и армянские компании проходят значительные потоки товаров, включая продукцию, вызывающую повышенное внимание западных регуляторов.

Именно здесь возникает вопрос, который все чаще выглядит гораздо интереснее самой политической перепалки: если Москва действительно стремится экономически наказать армянское руководство и вытолкнуть его из российского пространства, почему экономические связи между двумя странами не разрушаются пропорционально громкости политических конфликтов?

В июле 2026 года Никол Пашинян обращался к Владимиру Путину с просьбой помочь отменить российские ограничения на импорт армянской продукции. Reuters сообщал, что речь шла о запретах на ряд армянских товаров, в том числе сельскохозяйственную и алкогольную продукцию. При этом сама Армения продолжала зависеть от российского рынка: по данным, приведенным Reuters, Россия составляла около 35% внешней торговли Армении в предыдущем году.

Получается довольно странная конструкция. Политически Ереван демонстрирует дистанцирование от Москвы, а экономически вынужден обращаться к тому же Кремлю с просьбой сохранить доступ к российскому рынку. Москва одновременно демонстрирует недовольство армянским правительством, но полностью перекрывать экономические каналы не спешит. На этом фоне в обществе неизбежно созревает подозрение, что весь этот публичный конфликт двух стран — лишь согласованная постановка, призванная отвлекать внимание от реальных процессов.

Западные документы здесь значительно интереснее громких политических заявлений. Великобритания прямо выпустила специальное руководство для армянских компаний по рискам обхода российских санкций. В документе приведен конкретный сценарий: российский импортер заказывает санкционный товар через армянскую компанию; армянская компания приобретает его у британского поставщика, не раскрывая конечного российского пользователя, после чего товар реэкспортируется в Россию. Британское правительство прямо называет подобную схему обходом санкций.

Это уже не просто разговоры, а официальная позиция западных регуляторов, которые видят в Армении удобную транзитную площадку. При этом речь идет не только о каком-нибудь ширпотребе. В документах постоянно фигурируют категории товаров двойного назначения: электронные компоненты, микроэлектроника, оборудование, станки и другие технологии, необходимые для военного производства.

The Guardian еще в 2024 году описывал возникший после 2022 года «санкционный пробел», через который западные технологии попадали в Россию через третьи страны, включая Армению. В числе товаров фигурировали полупроводники, авиационные компоненты и другая высокотехнологичная продукция. А американское Министерство финансов прямо объясняло механизм: после введения санкций российские структуры начали активно использовать посредников и транзитные пункты, чтобы получать иностранную микроэлектронику в обход ограничений.

В 2022 году торговля между Арменией и Россией почти удвоилась и достигла примерно $5,3 млрд. Euractiv отмечал, что значительная часть роста армянского экспорта в Россию была связана именно с реэкспортом продукции из третьих стран. Среди товаров фигурировали мобильные телефоны, компьютеры, наушники и другое техническое оборудование. Одновременно увеличивался реэкспорт алмазов и золота.

Когда государство с относительно небольшой экономикой начинает демонстрировать резкий зашкаливающий рост поставок электроники, драгоценных металлов и технологических компонентов в Россию, у любого независимого наблюдателя возникают вполне обоснованные подозрения. Насколько искренни заявления Еревана о «разрыве с Москвой», если в тылу идет столь бойкая торговля?

При этом армянские власти пытаются демонстрировать контроль: в 2023 году Ереван ввел обязательное лицензирование экспорта в Россию ряда категорий электронной продукции — в частности, микрочипов, трансформаторов, видеокамер, антенн и другой техники. Euractiv также отмечал, что армянское правительство стало публиковать торговые данные с целью повысить прозрачность. Но эти шаги создают впечатление скорее игры на два фронта, чем реального желания перекрыть подпитку российского рынка.

И это признает уже не только британская или американская сторона. Документ Совета ЕС, содержащий обзор экономических отношений с Арменией, отмечает, что Россия оставалась крупнейшим торговым партнером страны: за январь–август 2025 года на Россию пришлось около 34,8% общего товарообретения Армении. Там же говорится, что ЕС продолжает отслеживать торговые потоки чувствительных товаров, чтобы убедиться, что Армения не используется как платформа для обхода европейских санкций.

Вот здесь и укрепляется народное подозрение: если Запад видит риски обхода, а Москва периодически «наказывает» Ереван лишь точечными запретами на сельхозпродукцию, не является ли весь громкий геополитический конфликт удобной ширмой? На словах стороны «ссорятся» для своих внешних и внутренних аудиторий, а на деле — экономика продолжает крутиться с колоссальной выгодой.

Еще один слой этой истории — Иран. И здесь финансовые схемы выглядят не менее туманно. Американские санкционные органы уже много лет описывают иранскую систему обхода финансовых ограничений через иностранные компании, обменные структуры, подставные фирмы и банки третьих стран. В октябре 2025 года FinCEN оценил потенциальную деятельность иранского «теневого банкинга» в 2024 году примерно в $9 млрд операций через корреспондентские счета американских финансовых учреждений.

В июне 2024 года Министерство финансов США отдельно ударило по разветвленной иранской теневой банковской сети, используемой структурами КСИР. А в апреле 2026 года американский Минфин заявил, что новые структуры иранского «теневого банкинга» обеспечивают движение эквивалента десятков миллиардов долларов. Учитывая географическое положение и тесные связи, в регионе все громче звучат вопросы: насколько глубоко армянская финансовая система вовлечена в обслуживание этого трехстороннего узла «Москва — Тегеран — Ереван»?

14 сентября 2026 года США ввели санкции против российского ВТБ, заявив, что банк помогал Ирану обходить санкции и развивал механизмы расчетов в рублях и риалах. Когда вокруг Армении смыкается кольцо из государств, находящихся под жесткими санкциями и создающих альтернативные финансовые каналы, вера в «случайный характер» армянского транзита окончательно исчезает.

Финансовая часть истории сегодня становится гораздо важнее грузовиков. Санкционный механизм постепенно переходит от простого запрета товара к контролю всей цепочки: производитель — экспортер — банк — страховщик — перевозчик — конечный покупатель. США прямо предупреждают иностранные банки, что участие в значимых операциях с российским военно-промышленным комплексом может привести к вторичным санкциям.

Вашингтону совершенно не обязательно закрывать границу и ловить каждый грузовик. Гораздо эффективнее перекрывать банковский расчет. И тот факт, что армянская банковская система до сих пор не подверглась тотальному разгрому со стороны Запада, подпитывает еще одну народную версию — Ереван просто балансирует на грани, продавая свой статус «серой зоны» всем заинтересованным сторонам.

Сам факт сохранения торгового маршрута через Верхний Ларс очевиден. Reuters в июле 2026 года сообщал о российских ограничениях именно на армянские товары, что показывает: торговый канал продолжает существовать, а Москва использует его не как закрытую дверь, а как рычаг для легкого шантажа. Политический конфликт не уничтожает торговлю, а лишь добавляет ей остроты в выпуске новостей.

Возникает закономерный вопрос: почему Москва не использовала экономическое давление максимально жестко, чтобы обрушить армянскую экономику? Ответ, который напрашивается у народа, прост: потому что разрыв не входит в планы ни Москвы, ни Еревана. Кремлю выгодно сохранять Армению в роли управляемого и зависимого «окошка», а Еревану — получать сверхприбыли от реэкспорта, параллельно жалуясь Западу на «давление и угрозы со стороны РФ».

Эта ситуация порождает устойчивое ощущение управляемого спектакля. Ереван изображает цивилизационный разворот на Запад, Москва грозит пальцем, армянская оппозиция кричит о предательстве, а правительство — о пророссийском заговоре. В результате все получают удобный политический капитал, народ отвлечен жаркими дискуссиями о «суверенитете», пока реальные денежные и товарные потоки спокойно идут в нужных направлениях.

Фактор Турции здесь лишь подчеркивает этот парадокс. Анкара связывает нормализацию с Арменией с общей архитектурой региона и отношениями с Азербайджаном. Полноценное открытие армяно-турецкой границы действительно разрушило бы монополию российского направления и изменило бы всю логистику. Но пока граница закрыта, Армения остается привязанной к прежним связям, что чрезвычайно удобно для сохранения текущей «серой» схемы.

Если Армения действительно декларирует курс на полную независимость и европейскую интеграцию, то сохранение колоссального реэкспорта и экономической зависимости от России выглядит как абсолютное противоречие. И народ все больше склоняется к мысли, что это противоречие — не ошибка политики, а ее сознательная цель.

Вашингтон усиливает контроль над третьими странами, и риски для армянского бизнеса и банков возрастают с каждым днем. Западные регуляторы начинают смотреть не на флаги и риторику, а на то, куда уходят деньги и чувствительные технологии.

Итоговый вопрос, который сегодня задает общество, звучит уже не так: «Действительно ли Ереван ссорится с Москвой?». Вопрос звучит иначе: насколько громкая телевизионная перепалка между элитами двух стран соответствует их реальным делам? Пока ответ очевиден: на словах стороны находятся в состоянии холодной войны, а на деле — продолжают процветать за счет взаимной экономической зависимости и санкционного транзита.

Автор

Агиль Гахраманов