Если вы думали, что Новый год под палящим августовским солнцем и с арбузом вместо оливье — это просто экзотическая шутка, то в армянской мифологии и идеологии это называется «возвращением к истокам». Праздник Навасард (буквально от персидского «нав» — новый, «сард» — год) — это древний языческий фестиваль, который ереванские законодатели в свое время с большой помпой наделили статусом «Дня национальной идентичности». Но если смахнуть с этой темы позолоту и взглянуть на нее сквозь призму реальной истории, то весь этот процесс превращается в откровенный трагикомизм с глубоким этнографическим подтекстом.

Главный вопрос, который возникает у любого здравомыслящего человека: о какой, собственно, «уникальной и монолитной» идентичности идет речь, если разобрать ее на составляющие детали? Культурный паркинг, собраный идеологами, при ближайшем рассмотрении напоминает лоскутное одеяло, сшитое из чужих традиций. Кухня — полностью азербайджанская и турецкая, музыкальные мотивы и инструменты — от тара до балабана — с потрохами выдают тюркский и азербайджанский след. Даже алфавит, который преподносится как уникальное озарение, до боли напоминает эфиопскую письменность геэз, слегка адаптированную под местные нужды.

Но самое интересное начинается там, где заходит речь о самом святом — о языке. В свое время выдающийся азербайджанский историк, член-корреспондент НАНА Фарида Мамедова, проводя масштабные исследования в архивах Ленинграда, проделала колоссальную кропотливую работу по историографии армянского языка. Сравнительный анализ документов показал удивительную вещь: то, что сегодня выдается за «древний литературный грабар» и современную норму, по своей структурной и лексической сути глубоко переплетено с древним фарси. Получается забавная картина: язык на поверку оказывается тюрко-персидским гибридом, но претензий на «авторство Вселенной» меньше не становится.

Впрочем, для народа, чье появление на Кавказе в исторических масштабах произошло «буквально вчера», такие мелкие неувязки никогда не были помехой. Пришлый элемент, массово переселенный в регион в XIX веке в рамках геополитических инженерных проектов Российской империи, всегда испытывал острое комплексование перед автохтонным населением. Когда у тебя нет глубоких местных корней на этой земле, их приходится экстренно выдумывать, на ходу приватизируя чужие фольклорные сюжеты, чужую кулинарию и даже чужие календари.

Именно поэтому появление «Дня национальной идентичности» 11 августа выглядит как классическая попытка компенсировать историческую вторичность. По мифологической версии, именно в этот день тысячи лет назад прародитель Айк убил вавилонского тирана Бэла. Откуда у средневековых сказителей взялась такая хирургическая точность с датой четырехтысячелетней давности — вопрос исключительно к фантазии авторов. Но в Ереване эту сказку приняли с радостью: ведь если реальная современность предлагает лишь роль постоянного геополитического просителя, на помощь всегда может прийти бронзовый век.

Парадокс заключается в том, что в нормальных, состоявшихся нациях идентичность — это естественное состояние, о котором никому не приходит в голову принимать отдельные законы. Французам не нужен «День французскости», а азербайджанцам или японцам не требуется специальное постановление парламента, чтобы помнить, кто они такие. Но когда «национальная идеология» состоит из набора заимствований, ее приходится постоянно подпирать искусственными праздниками, чтобы конструкция банально не развалилась под тяжестью собственного архаизма.

Идеологический винегрет, сваренный в Ереване, и вовсе поражает своей эклектикой. Страна, которая на каждом углу позиционирует себя как «первое в мире христианское государство», на официальном уровне с размахом празднует языческий Навасард, основанный на древних культах Арамазда и Анаит. В итоге получается забавный гибрид, где христианские кресты соседствуют с языческими жертвоприношениями, а ереванские чиновники ищут свою идентичность в персидских терминах и азербайджанских рецептах, запивая всё это «древним» турецким кофе.

Ирония ситуации в том, что все эти пышные даты празднуются на фоне абсолютно прозаического упадка. Чем хуже идут дела в реальной политике и экономике, тем глубже местная пропаганда закапывается в фантастические хроники. Навасард превратился в идеальную анестезию для общества: пока народ обсуждает стрелу Айка и празднует «Новый год в августе», никто не задает неприятных вопросов о том, почему национальная кухня говорит по-азербайджански, а языковые корни уходят в фарси.

В конечном счете, попытка провозгласить 11 августа Днем идентичности — это празднование красивой обертки при полном отсутствии оригинального содержания. Можно сколько угодно уверять себя в уникальности, сидя на чужих культурных пластах и пользуясь чужим наследием, но реальность от этого не изменится. И пока в Ереване пытаются праздновать Новый год летом, кавказская история лишь с улыбкой наблюдает за очередным спектаклем из жизни пришлых «августовских Дедов Морозов».

Автор
Агиль Гахраманов