Баку в октябре станет местом проведения первого Кубка мира и фестиваля ФИФА U15 — нового международного турнира, который соберет 191 футбольную ассоциацию. Однако еще до начала матчей соревнование оказалось в центре политического спора из-за участия российской юношеской сборной.

Турнир пройдет в Азербайджане с 22 по 31 октября. ФИФА заявляет, что команды будут играть в формате 8 на 8, а сама концепция соревнования рассчитана на максимально широкое участие национальных ассоциаций. Россия вошла в число участников и по итогам жеребьевки попала в одну группу с Турцией, Афганистаном, Джибути, Сьерра-Леоне и Суданом.

Именно присутствие российской команды придало турниру политическое измерение. Для российского футбола это особенно заметное событие: речь идет о первом участии российской юношеской сборной в новом турнире под эгидой ФИФА после отстранения российских команд от международных соревнований в 2022 году.

Решение уже вызвало реакцию Киева. Министр молодежи и спорта Украины Матвей Бедный призвал национальные футбольные федерации отказаться от участия в турнире, сославшись в том числе на использование российской командой государственной символики. По словам украинского министра, Исландия и Германия также отказались от участия. При этом данную информацию следует рассматривать как заявление украинской стороны, поскольку ее независимого подтверждения пока недостаточно.

Таким образом, соревнование, которое ФИФА представляет прежде всего как новый проект развития детского футбола, еще до начала оказалось частью более широкого спора о том, насколько далеко должны распространяться ограничения в отношении российских спортсменов и спортивных команд.

Особенность ситуации заключается в возрасте игроков. Пятнадцатилетние футболисты не принимают государственных решений и не определяют внешнюю политику своей страны. Для них участие в международном турнире означает прежде всего возможность играть, получать опыт и встречаться со сверстниками из других государств. Именно поэтому вокруг U15 возникает вопрос, который значительно шире российского футбола: можно ли применять политические ограничения к несовершеннолетним спортсменам и насколько справедливо связывать их спортивную карьеру с решениями, к которым они не имеют отношения?

Такой подход имеет и международные основания. Международный олимпийский комитет последовательно говорит о политической нейтральности спорта и необходимости сохранять его автономию от политических конфликтов. ЮНЕСКО также рассматривает доступ к физическому воспитанию и спорту как фундаментальное право и подчеркивает необходимость защищать спортивную сферу от политической эксплуатации.

Однако на практике отделить спорт от политики значительно сложнее. Международные соревнования исторически неоднократно становились частью политического противостояния. Самые известные примеры — бойкот Олимпийских игр в Москве в 1980 году после ввода советских войск в Афганистан и ответный бойкот Олимпиады в Лос-Анджелесе в 1984 году со стороны СССР и ряда социалистических стран. В обоих случаях политические решения непосредственно повлияли на участие спортсменов, хотя сами Олимпийские игры не являлись политическими мероприятиями.

После 2022 года эта проблема вновь оказалась в центре внимания международного спорта. В олимпийском движении был выработан механизм участия российских и белорусских спортсменов в нейтральном статусе при соблюдении определенных условий. Такая модель стала попыткой провести границу между спортсменом и государством: человек может продолжать спортивную карьеру, но при этом не выступает под национальным флагом и не представляет государство в привычном смысле.

С российской сборной U15 ситуация принципиально иная. Здесь речь идет не об отдельных нейтральных спортсменах, а о команде, которая представляет национальную федерацию. Поэтому вопрос государственной символики становится центральным. Если команда выходит под российским флагом и с другой национальной атрибутикой, ее участие можно воспринимать уже не просто как допуск группы подростков к соревнованию, а как возвращение национального представительства России на международную спортивную площадку.

Именно на этом расходятся позиции сторон. Для Украины наличие российской символики имеет самостоятельное политическое значение: оно воспринимается как ослабление режима ограничений, введенного после 2022 года. С другой стороны, сторонники отделения спорта от политики указывают на то, что санкции против государства не должны автоматически превращаться в наказание для несовершеннолетних спортсменов, которые не несут ответственности за решения политического руководства.

По сути, спор идет не только о российском флаге. Он касается того, насколько далеко должна распространяться ответственность государства на людей, которые сами не принимали никаких политических решений. Для взрослой национальной сборной этот вопрос может рассматриваться в контексте государственной спортивной системы. Но когда речь идет о пятнадцатилетних игроках, возникает дополнительное этическое измерение: насколько допустимо превращать детский спорт в один из инструментов международного давления?

В этом смысле молодежные соревнования занимают особое место. Спортсмены такого возраста только начинают международную карьеру, а сам международный турнир может иметь для них прежде всего образовательное и спортивное значение. Если политические конфликты полностью переносятся на такие соревнования, существует риск, что дети становятся участниками противостояния, к которому они сами отношения не имеют.

В то же время полностью игнорировать государственную символику тоже невозможно. Национальная сборная по определению связана с государством, а флаг и гимн являются не просто элементами спортивного оформления. Именно поэтому международные организации в последние годы пытаются найти промежуточные решения — от полного отстранения до нейтрального участия. Но каждый новый случай показывает, насколько трудно провести универсальную границу.

В случае с турниром в Баку дополнительную сложность создает масштаб соревнования. Участие 191 ассоциации делает практически невозможным сорвать его организационно из-за отказа нескольких команд. Поэтому даже если бойкот отдельных федераций состоится, главным его последствием станет скорее политический и символический эффект, а не срыв самого турнира.

При этом решение о допуске российской команды принимала не азербайджанская сторона. ФИФА определила формат соревнования и правила участия, а Азербайджан получил право принять первый турнир. Поэтому Баку в этой истории является прежде всего площадкой, на которой реализуется решение международной спортивной организации.

Для Азербайджана это означает одновременно большие организационные возможности и повышенное внимание. Страна получает возможность провести новый турнир ФИФА и продемонстрировать возможности своей спортивной инфраструктуры, но вместе с тем должна обеспечить спокойное проведение соревнований, в которых уже до старта возник политический спор.

Особое внимание будет приковано к матчам российской команды. В одной группе с ней находится Турция, а также Афганистан, Джибути и Сьерра-Леоне. С учетом уже существующего общественного внимания вокруг российского участия именно эта группа может оказаться одной из наиболее обсуждаемых частей турнира.

При этом важно не преувеличивать значение одного соревнования. Участие России в U15 само по себе не означает возвращения российских взрослых сборных или клубов во все международные турниры. Решения в отношении разных соревнований принимаются отдельно, а руководители европейского футбола ранее прямо заявляли, что вопрос возвращения российских взрослых команд в европейские турниры остается отдельным и политически чувствительным.

Но значение турнира все же выходит за пределы его формата. Если российская команда действительно выступит с государственной символикой, это станет заметным изменением по сравнению с практикой последних лет. Для одних это будет свидетельством постепенного возвращения России в международный спорт, для других — примером того, что молодежные соревнования не должны использоваться для сохранения политических ограничений.

Именно поэтому главный вопрос турнира будет связан не столько с результатами матчей, сколько с принципом, который окажется за ними. Международному спорту приходится одновременно защищать свою автономию, учитывать политическую реальность и решать, насколько ответственность государства может распространяться на отдельных спортсменов.

В случае с пятнадцатилетними футболистами этот вопрос становится особенно острым. Они могут оказаться в центре международного спора, хотя сами не имеют отношения к решениям, которые этот спор породили. С этой точки зрения идея отделить детский спорт от политики выглядит не просто теоретическим принципом, а попыткой сохранить для молодых спортсменов возможность заниматься тем, ради чего они приехали на турнир, — играть в футбол.

Но и противоположная позиция имеет собственную логику: национальная сборная, выступающая под государственным флагом, неизбежно воспринимается как представитель государства, а потому ее участие нельзя полностью отделить от политического контекста. Именно здесь и проходит основная линия конфликта.

В результате октябрьский турнир в Баку станет своеобразным тестом сразу для нескольких принципов международного спорта. ФИФА предстоит показать, насколько далеко может распространяться идея отделения спортсменов от политики и каким образом она собирается применять ее к национальным командам. Украина будет добиваться сохранения прежнего подхода к российскому участию. Другие федерации окажутся перед выбором, участвовать ли в соревновании независимо от политического контекста.

Азербайджан же в этой истории остается страной-хозяйкой, которая предоставляет площадку для реализации решения ФИФА. Поэтому Баку здесь скорее место пересечения разных позиций, чем источник самого конфликта. В конечном счете на поле выйдут пятнадцатилетние футболисты. Но вокруг них уже возник вопрос, который намного старше и сложнее самого турнира: где заканчивается ответственность государства и начинается право подростка просто играть в футбол?

Автор

Заур Нурмамедов