Заявление Еревана о возможном обращении в структуры ЕАЭС из-за российских ограничений выглядит не как обычный спор вокруг цветов, овощей, винограда или рыбы. За торговой претензией скрывается более серьезная проблема: Армения пытается пересмотреть политические отношения с Москвой, сохранив при этом экономические преимущества, которые дает российский рынок. Иными словами, Ереван хочет меньше российской политики, но не меньше российской торговли.

В этом и заключается главный парадокс нынешнего армянского курса. В политической риторике все чаще звучат слова о диверсификации, европейском направлении и снижении зависимости от России. Но как только речь заходит о конкретных производителях и экспортерах, выясняется, что российский рынок остается для Армении критически важным. Даже сам Никол Пашинян признавал, что нынешнюю ситуацию вокруг рынка России и ЕАЭС необходимо рассматривать не только как кризис, но и как экономический вызов, требующий повышения качества и конкурентоспособности продукции.

Россия остается одним из крупнейших торговых партнеров Армении, а география по-прежнему сильнее политических деклараций. Российский рынок находится рядом, обладает огромным объемом спроса и связан с армянским бизнесом десятилетиями. Особенно это важно для скоропортящейся продукции — фруктов, овощей, ягод, цветов и винограда. Европейский рынок не открывается автоматически после политического заявления, а новая логистика требует инвестиций, сертификации, стабильных объемов поставок и соответствия жестким стандартам.

Поэтому обращение в ЕАЭС выглядит довольно символично. Армения не направляет претензию в Брюссель и не пытается решать спор за пределами евразийской системы. Ереван обращается именно к тем механизмам, которые предоставляет союз, от которого политически старается дистанцироваться. Посыл получается предельно ясным: «Мы можем спорить с Москвой, но хотим, чтобы Москва соблюдала правила общего рынка».

В этом споре Россия ссылается на санитарные, фитосанитарные и технические требования, тогда как армянская сторона может рассматривать ограничения как инструмент экономического давления. Обе позиции требуют проверки по каждому конкретному случаю: сам факт конфликта еще не доказывает политическую мотивированность запрета, но и ссылка на формальные нормы не исключает возможности их выборочного применения. Именно для разрешения таких противоречий и создавались наднациональные процедуры ЕАЭС.

Однако торговые ограничения действуют не в пустоте. В последние годы армяно-российские отношения стали заметно более напряженными, а экономические решения все чаще воспринимаются через призму политики. Ситуация вокруг армянского коньяка, например, показала, насколько быстро вопросы качества и лицензирования превращаются в элемент более широкого дипломатического конфликта. Российские регуляторы ссылались на нарушения состава и требований к продукции, тогда как наблюдатели связывали ужесточение контроля с общим ухудшением отношений между странами.

После 2022 года значение Армении как транзитного и посреднического звена также выросло. Изменение торговых маршрутов создало для армянской экономики новые возможности, но одновременно привлекло повышенное внимание западных государств. Рост отдельных импортно-экспортных потоков не означает автоматически незаконную деятельность, однако необычная динамика торговли чувствительными товарами закономерно вызывает вопросы о реэкспорте и возможном обходе санкционных ограничений. Поэтому здесь важно отделять доказанные нарушения от политических обобщений: нельзя обвинять всю Армению, но нельзя и игнорировать саму проблему.

С Ираном ситуация еще сложнее. Армения сохраняет торговые, энергетические и транспортные связи с Тегераном, а ее географическое положение делает страну потенциальным мостом между Россией, Ираном и другими рынками. Но утверждать, что Ереван систематически помогает Ирану обходить санкции, можно только при наличии конкретных доказательств по компаниям, банковским операциям, товарам и маршрутам. В противном случае аналитическая гипотеза превращается в политическое обвинение, а сложная экономика — в набор удобных лозунгов.

В результате Ереван оказался в ситуации, которую трудно назвать полноценной многовекторностью. Армения хочет развивать отношения с Европой, снижать политическую зависимость от Москвы, сохранять доступ к российскому рынку, пользоваться возможностями ЕАЭС и одновременно извлекать выгоду из новых торговых маршрутов. Это не просто дипломатический баланс, а сложная экономическая гимнастика, где любое резкое движение способно ударить по экспортерам, бюджету и потребителям.

Поэтому жалоба в ЕАЭС — это не мелкий спор из-за партии овощей или цветов, а симптом большой перестройки армяно-российских отношений. Ереван не разрывает экономические связи с Москвой, а пытается изменить их условия и сделать их менее зависимыми от политических решений. Москва, в свою очередь, прекрасно понимает, насколько армянские производители зависят от ее рынка и логистики. Главный вопрос теперь заключается не только в том, отменит ли Россия конкретные ограничения, а в том, сможет ли Армения действительно создать альтернативную экономическую систему или еще долго будет одновременно спорить с Москвой и просить Москву открыть рынок.

Автор

Агиль Гахраманов