Заявления армянского руководства о возможности скорого установления дипломатических отношений с Турцией свидетельствуют об активизации диалога между Ереваном и Анкарой. Однако за оптимистичной риторикой стоит более сложная региональная конструкция: Турция продолжает рассматривать нормализацию отношений с Арменией в тесной связи с процессом урегулирования между Ереваном и Баку. Поэтому перспективы открытия границы и установления дипломатических отношений определяются не только двусторонними договоренностями, но и тем, насколько далеко Армения и Азербайджан смогут продвинуться к окончательному миру.

Премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил, что дипломатические отношения с Турцией могут быть установлены в ближайшем будущем. Параллельно министр иностранных дел Арарат Мирзоян говорит о том, что диалог с Анкарой стал активным и продуктивным, а стороны достигли уровня взаимопонимания, при котором открытие границы и установление дипломатических отношений могут произойти в любой момент. По его словам, в числе практических направлений сотрудничества — восстановление исторического моста Ани, образовательные программы и развитие деловых контактов. В частности, после первого армяно-турецкого бизнес-форума в Карсе следующий подобный форум планируется провести уже в Армении. Мирзоян также отмечает, что торговые операции теперь могут оформляться напрямую в таможенном отношении, хотя физически товары по-прежнему следуют через территорию Грузии.

У этих заявлений есть реальные основания. За последние годы контакты между двумя странами заметно активизировались: возобновились прямые авиарейсы, обсуждаются транспортные и экономические проекты, работают специальные представители по нормализации отношений. В мае 2026 года Ереван посетил вице-президент Турции Джевдет Йылмаз, прибывший для участия в саммите Европейского политического сообщества. Он встретился с Пашиняном, а стороны подписали протокол о совместном восстановлении исторического моста Ани, расположенного на армяно-турецкой границе. Это был важный символический и практический шаг, а также первый за многие годы визит в Армению представителя Турции столь высокого уровня. Йылмаз говорил о перспективах сотрудничества в транспортной, таможенной, энергетической и цифровой сферах, связывая развитие двусторонних отношений с формированием новой атмосферы на Южном Кавказе. Однако сам визит не означал ни открытия сухопутной границы, ни установления дипломатических отношений. Турецкий спецпредставитель Сердар Кылыч после поездки также подчеркнул, что, несмотря на продвижение переговоров, остаются технические и бюрократические вопросы, необходимые для полноценного открытия пограничного перехода.

Главное политическое препятствие при этом лежит за пределами собственно армяно-турецкого диалога. Анкара неоднократно давала понять, что полноценная нормализация с Ереваном должна идти в связке с окончательным урегулированием отношений между Арменией и Азербайджаном. В ноябре 2025 года министр иностранных дел Турции Хакан Фидан прямо заявил: Турция будет готова нормализовать отношения с Арменией после того, как Баку и Ереван подпишут окончательное мирное соглашение. Фидан объяснял такую позицию тем, что преждевременное открытие границы может ослабить стимулы для достижения договоренностей между двумя южнокавказскими соседями и оставить регион в состоянии затяжной неопределенности. Таким образом, речь идет не просто о дипломатической солидарности Анкары с Баку, а о политическом расчете, согласно которому устойчивое открытие турецко-армянского направления должно стать частью более широкого мирного урегулирования.

Именно этот аспект нередко отодвигается на второй план в оптимистичных заявлениях армянских представителей. Ереван подчеркивает самостоятельный характер армяно-турецкого процесса и указывает, что двусторонняя нормализация не должна зависеть от переговоров с Азербайджаном. Мирзоян ранее прямо заявлял, что Армения не считает изменение Конституции частью повестки переговоров о мире с Баку. В то же время позиция Анкары остается иной: турецкое руководство публично увязывает окончательную нормализацию с подписанием мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией. Это расхождение важно учитывать при оценке перспектив: даже если техническая и дипломатическая подготовка к открытию границы продвинется дальше, политическое решение в Анкаре будет приниматься с учетом состояния азербайджано-армянского урегулирования.

Для Баку принципиальное значение имеет устранение из армянского конституционного поля положений, которые Азербайджан трактует как содержащие территориальные претензии. В центре спора — отсылка к Декларации о независимости Армении, в которой упоминается решение 1989 года об объединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха. Азербайджан рассматривает эту отсылку как несовместимую с признанием территориальной целостности и суверенитета друг друга. Ереван не разделяет такую трактовку и не считает конституционный вопрос предметом переговоров. Следовательно, речь идет не о технической детали, которую можно оставить на потом, а об одном из ключевых политических разногласий, способных повлиять на подписание и последующую ратификацию мирного соглашения.

Важным этапом стало парафирование текста мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией в Вашингтоне в августе 2025 года. Тогда же стороны при участии президента США Дональда Трампа договорились продвигать разблокирование транспортных коммуникаций, в том числе проект TRIPP — маршрута, который должен связать основную часть Азербайджана с Нахчываном через территорию Армении при соблюдении ее суверенитета, территориальной целостности и юрисдикции. Эти договоренности создали основу для перехода от многолетнего конфликта к практическому региональному сотрудничеству. Но парафирование текста не равнозначно его окончательному подписанию и вступлению в силу. Пока сохраняются разногласия по отдельным политическим вопросам, в том числе конституционному, говорить о завершенном мирном урегулировании преждевременно.

Для Турции азербайджанское направление имеет не только политическое, но и стратегическое значение. Баку и Анкару связывают союзнические отношения, энергетические и транспортные проекты, а также общая заинтересованность в укреплении региональной связанности. Турция заинтересована в открытии коммуникаций на Южном Кавказе, развитии Среднего коридора и расширении доступа к рынкам Центральной Азии. Однако эти цели не предполагают, что Анкара готова игнорировать позицию Азербайджана в вопросах послевоенного урегулирования. Напротив, турецкая дипломатия стремится представить нормализацию с Арменией как часть единого регионального процесса, в котором прогресс между Баку и Ереваном должен создавать условия для дальнейшего сближения Анкары и Еревана.

При этом интерес к процессу проявляют и внешние игроки. Для США развитие TRIPP и разблокирование транспортных маршрутов — возможность закрепить собственное участие в формировании новой региональной архитектуры и усилить экономическую связанность между Европой, Южным Кавказом и Центральной Азией. Евросоюз также заинтересован в снижении конфликтности и развитии транспортных и торговых связей, что соответствует его более широкой политике на Южном Кавказе. Для России открытие коммуникаций и изменение баланса внешнего влияния несут как экономические возможности, так и геополитические вызовы. В результате армяно-турецкая нормализация уже не сводится к вопросу о двусторонней границе: она становится частью конкуренции и взаимодействия вокруг будущей транспортной, экономической и политической конфигурации региона.

Вместе с тем экономическая логика сближения очевидна для всех сторон. Открытие границы могло бы сократить транспортные издержки Армении, расширить ее торговые возможности, облегчить доступ к турецкому рынку и создать новые условия для инвестиций. Для Турции это означало бы развитие восточных провинций, расширение торговых связей и укрепление ее роли в региональных транспортных проектах. Однако экономические выгоды сами по себе не снимают политических противоречий. Практические меры — авиасообщение, деловые форумы, восстановление моста Ани и упрощение торговых процедур — могут постепенно формировать доверие, но не заменяют решения вопросов безопасности и окончательного урегулирования.

Поэтому нынешнюю динамику правильнее рассматривать как постепенное сближение, а не как свидетельство того, что все препятствия уже устранены. Заявления Пашиняна и Мирзояна отражают реальный прогресс в двустороннем диалоге и стремление Еревана ускорить нормализацию. Визит Йылмаза в Ереван и соглашение о восстановлении моста Ани подтверждают готовность Анкары двигаться вперед. Но позиция Хакана Фидана показывает, что политическая рамка Турции остается прежней: окончательное урегулирование с Азербайджаном рассматривается как ключевое условие для полноценной нормализации с Арменией.

В ближайшей перспективе стороны, вероятно, продолжат развивать контакты и реализовывать отдельные практические договоренности, не дожидаясь окончательного решения всех политических вопросов. Но переход к полноценным дипломатическим отношениям и открытию сухопутной границы будет зависеть от того, удастся ли Еревану и Баку преодолеть оставшиеся разногласия и закрепить мир юридически. Для Армении нормализация с Турцией — важный шанс выйти из транспортной и экономической изоляции. Для Анкары — возможность укрепить региональные позиции и расширить экономическое присутствие. Для Азербайджана — вопрос устойчивости послевоенного порядка и гарантий того, что новая региональная архитектура будет основана на взаимном признании суверенитета и территориальной целостности.

Таким образом, дипломатическое сближение Армении и Турции действительно может ускориться, но его нельзя рассматривать отдельно от азербайджано-армянского мирного процесса. И пока между Баку и Ереваном не будет достигнуто окончательное соглашение, оптимистичные прогнозы о скором открытии границы и установлении дипломатических отношений с Анкарой будут оставаться скорее политическим ожиданием, чем гарантированным сценарием.

Заур Нурмамедов