В публичном пространстве распространяется утверждение, будто Эммануэль Макрон прямо заявил: «НАТО не будет воевать на стороне Турции в случае войны с Израилем». Однако подтверждённого официального источника с такой формулировкой не существует. Нет ни стенограммы выступления французского президента, ни сообщения Елисейского дворца, ни официального заявления НАТО, где содержалась бы подобная фраза. Следовательно, речь, вероятнее всего, идёт либо о полностью сфабрикованной цитате, либо о грубом искажении какого-либо реального высказывания о пределах действия пятой статьи Североатлантического договора.

Особенность этого информационного вброса заключается в подмене двух совершенно разных ситуаций. Первая — вооружённое нападение на территорию государства — члена НАТО. В таком случае Турция имеет те же формальные права, что и другие участники альянса: она может потребовать консультаций и коллективного ответа союзников. Вторая ситуация — военная операция, которую сама Турция начинает за пределами территории стран НАТО. В этом случае статья 5 не превращается в автоматическую гарантию поддержки любой военной кампании Анкары. Альянс не обязан автоматически вступать в войну, начатую одним из его членов по собственной инициативе.

Однако из этого вовсе не следует, что в случае нападения на Турцию союзники смогут просто напомнить ей о статье 5, развести руками и отказаться от помощи. Подобная трактовка является таким же упрощением, как и сама фейковая цитата Макрона.

Пятая статья НАТО не предусматривает автоматической отправки одинакового количества войск всеми странами альянса. Она обязывает союзников рассматривать нападение на одного члена как нападение на всех и оказывать помощь такими действиями, которые каждый союзник сочтёт необходимыми. Это может быть непосредственное применение вооружённых сил, переброска авиации и систем противовоздушной обороны, усиление военно-морского присутствия, предоставление разведывательной и спутниковой информации, логистическая и техническая поддержка, киберзащита, использование военных баз и транспортной инфраструктуры, а также экономические и политические меры.

Таким образом, статья 5 — это не заранее запрограммированная кнопка, после нажатия которой все страны автоматически направляют войска на фронт. Это политико-военный механизм коллективного реагирования. Но отсутствие единого автоматического сценария не означает отсутствия обязательств или полной свободы союзников игнорировать нападение.

Кроме того, действие пятой статьи связано с географическими условиями, закреплёнными в статье 6 договора. Если речь идёт о вооружённом нападении на территорию Турции, её военные объекты или силы в пределах предусмотренной договором зоны, ситуация принципиально отличается от турецкой операции в Сирии, Ливии или на другом театре военных действий. Именно эту разницу, вероятно, и пытаются использовать авторы фейка, превращая юридическое уточнение в якобы политический отказ от Турции.

В гипотетическом конфликте с Россией Турция была бы для НАТО не периферийным, а одним из ключевых государств альянса. Её значение определяется не только численностью армии. Турция контролирует Босфор и Дарданеллы, имеет выходы к Чёрному, Средиземному и Эгейскому морям, располагает крупными сухопутными силами, развитой оборонной промышленностью, важными авиабазами и стратегическими позициями, позволяющими контролировать южный фланг НАТО.

Если Россия нанесёт масштабный удар по странам альянса, Турция будет иметь критическое значение для защиты черноморского и южного направлений, ограничения доступа российских сил в Средиземное море, контроля проливов, обеспечения морской и воздушной логистики, усиления Балкан, Кавказа и восточного Средиземноморья. На турецкой территории могут иметь значение авиационные, разведывательные, противоракетные и военно-морские объекты, а сама Турция способна проводить операции сразу на нескольких направлениях.

В подобной ситуации союзникам будет нужна не только помощь Турции — им потребуется её активное участие. Поэтому предположение, что Париж или другие европейские столицы смогут просто отказаться от взаимодействия с Анкарой, противоречит не только союзническим обязательствам, но и военной географии. Турция является важнейшим элементом всей архитектуры безопасности НАТО на южном фланге.

При этом было бы неправильно утверждать, что Турция в масштабной войне вообще не нуждалась бы в помощи. Даже сильная региональная держава не может полностью обеспечить себя всеми ресурсами для длительного противостояния с Россией. Турецкая армия обладает значительными возможностями, боевым опытом и собственной оборонной промышленностью, но полномасштабная война потребовала бы огромного количества боеприпасов, постоянной спутниковой и радиоэлектронной разведки, развитой противоракетной и противовоздушной обороны, морского прикрытия, стратегической транспортной авиации, запасных частей и технического обслуживания.

Не менее важными были бы совместное планирование, обмен разведывательными данными, координация действий на нескольких фронтах и обеспечение устойчивой логистики. Поэтому Турция не обязательно нуждалась бы в «спасении» со стороны НАТО, однако она была бы заинтересована в союзной поддержке. В то же время сами союзники нуждались бы в турецких силах, инфраструктуре и географическом положении.Теоретически государства НАТО могут самостоятельно определять форму своего ответа. Одни способны направить сухопутные подразделения, другие — авиацию, системы ПВО, военные корабли, оружие, инструкторов, разведывательные средства или логистическую поддержку. Поэтому политически нельзя исключить, что какая-либо страна попыталась бы ограничить своё участие или свести его к минимальному уровню.

Но при прямом российском нападении на Турцию полный отказ союзников от помощи был бы крайне маловероятен. Такой шаг означал бы фактический крах доверия ко всему альянсу. После этого ни одна страна НАТО не могла бы быть уверена, что договор действительно работает в момент, когда возникает реальная военная угроза.

Нападение на Турцию затронуло бы не только Анкару. Оно создало бы угрозу безопасности Чёрного моря, судоходству и энергетическим маршрутам, позициям НАТО на Балканах, южному флангу альянса и коммуникациям между Европой, Средиземноморьем и Ближним Востоком. В такой ситуации помощь Турции определялась бы не только юридической формулой статьи 5, но и прямым стратегическим интересом других государств НАТО.

Именно поэтому фейковая цитата Макрона удобна сразу нескольким сторонам. Для Израиля или его сторонников она может создавать впечатление, будто Турция якобы лишена союзной поддержки и находится в международной изоляции. Для противников Израиля этот же вброс позволяет представить НАТО как лицемерный и расколотый альянс, а Макрона — как политика, публично отказавшегося от союзника. Недоброжелатели Турции получают дополнительный повод утверждать, что Анкара не может рассчитывать на партнёров, тогда как антиизраильские площадки используют эту историю для обвинений в двойных стандартах.

В результате одна и та же выдуманная фраза начинает работать на противоположные аудитории. Она не столько сообщает проверенный факт, сколько создаёт эмоциональную картину: Израиль якобы уверен в поддержке Запада, Турция якобы изолирована, а НАТО якобы заранее отказалось выполнять свои обязательства. Но популярность сообщения в социальных сетях не превращает его в официальный документ. Главный вопрос остаётся простым: существует ли подтверждённое выступление Макрона с такой прямой формулировкой? На сегодняшний день оснований утверждать это нет.

Отдельно необходимо уточнить и терминологию. Если под «декларацией» имеется в виду Шушинская декларация между Турцией и Азербайджаном, то это двусторонний документ Анкары и Баку, а не замена обязательствам НАТО. Она может иметь политическое и оборонное значение для турецко-азербайджанских отношений, но не отменяет и не заменяет механизм Североатлантического договора.

Турция действительно не может рассчитывать на автоматическую поддержку любой своей внешней военной операции. Однако в случае прямого нападения на её территорию ситуация была бы совершенно иной. При большой войне с Россией НАТО нуждалось бы в Турции не меньше, чем Турция — в НАТО. Союзники могли бы спорить о масштабах, форме и политической цене помощи, но представить Анкару как государство, которое можно безнаказанно оставить в одиночестве, крайне трудно.

В конечном счёте фейковая цитата Макрона основана на той же пропагандистской логике, что и многие другие информационные вбросы: сложный юридический механизм превращается в короткий лозунг, а реальные отношения между союзниками подменяются эмоциональным утверждением о предательстве или изоляции. В действительности вопрос о поддержке Турции определялся бы не одной фразой французского президента, а характером нападения, географией конфликта, решениями Североатлантического совета и стратегической необходимостью сохранить южный фланг НАТО.

Агиль Гахраманов