Кризис вокруг Ирана достиг критической фазы, окончательно перешагнув грань локального военно-морского противостояния и превратившись в прямую войну на уничтожение жизнеобеспечивающей инфраструктуры. Заявления высшего руководства в Тегеране свидетельствуют о том, что иранская военно-политическая элита перешла к стратегии безусловного симметричного ответа, в которой любое повреждение иранских гражданских или энергообъектов будет немедленно сдублировано асимметричными ударами по энергосистемам и логистике во всем Ближневосточном регионе.

Катализатором нового витка эскалации стали жесткие ультиматумы из Вашингтона, где Дональд Трамп пригрозил последовательно уничтожать по одному иранскому мосту или электростанции за каждый атакованный коммерческий корабль в Ормузском проливе. Ответная реакция Тегерана последовала незамедлительно: иранское военное командование, включая командующего ВВС КСИР Сейеда Маджида Мусави и Центральное штабное командование «Хатам аль-Анбия», официально объявило о внедрении в свою оборонительную доктрину принципа «око за око».

На практике эта доктрина означает, что Иран больше не ограничивает свои цели исключительно военными объектами США. Спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф и глава МИД Аббас Аракчи прямым текстом дали понять, что если американские удары приведут к блэкаутам или разрушению мостов внутри Ирана, то гарантированное погружение во тьму и отключение опреснительных установок ждет инфраструктуру союзников США в Персидском заливе. Тегеран четко дает понять, что в условиях, когда азербайджанская и мировая общественность наблюдает за безопасностью коммуникаций, ни одна региональная страна, предоставившая свое пространство или базы США, не останется в стороне.

Ситуация вокруг Ормузского пролива уже переросла из локального спора о судоходстве в фактор глобального экономического коллапса. Заявления Аракчи о том, что страны, оказывающие любую логистическую или военную помощь американской операции, официально переводятся Ираном в статус законных военных целей, создали колоссальное давление на государства Залива. ВМС КСИР уже усилили присутствие и контроль в акватории, параллельно задействовав йеменских хуситов для перекрытия альтернативных маршрутов в Красном море, что поставило под угрозу транзит пятой части мировой нефти.

Принцип «если Иран не может продавать нефть, её не будет продавать никто», озвученный иранским руководством, подкрепляется вполне конкретными действиями КСИР на местах. Удары по объектам энергетики и опреснительным станциям уже наносят серьезный урон как инфраструктуре южных провинций Ирана, так и сопредельным территориям, выводя конфликт на уровень, когда гуманитарные последствия начинают угрожать жизнедеятельности миллионов людей.

Тегеран сознательно повышает ставки, демонстрируя, что у него нет намерений отступать под внешним давлением или соглашаться на условия блокировки своих портов. Внутри страны мобилизованы все ресурсы, а силовые структуры переведены на режим непрерывного реагирования, предупреждая, что попытки атаковать чувствительные объекты, включая подземные ядерные и энергетические комплексы, приведут к неконтролируемому расширению зоны боевых действий далеко за пределы Ближнего Востока.

Для арабских монархий Залива и других соседей региона наступил момент максимальной уязвимости. Наличие американских военных баз на их территории автоматически превращает их энергосети, порты и центры десалинации воды в приоритетные мишени для иранских баллистических ракет и БПЛА, что делает сохранение нейтралитета практически невозможным.

Подводя итог текущему часу эскалации, можно констатировать: конфликт между Ираном и США окончательно утратил признаки точечной операции и превратился в клинч на истощение. Переход к уничтожению ключевых элементов инфраструктуры с обеих сторон ставит мировую экономику перед лицом масштабного энергетического шока, выходы из которого дипломатическим путем с каждым часом становятся всё более туманными.

Автор

Агиль Гахраманов