Вокруг Гарегина II давно уже невозможно делать вид, будто речь идёт исключительно о противостоянии Никола Пашиняна и Армянской апостольской церкви. Критика Католикоса звучит и внутри самой армянской среды — причём порой настолько резко, что никакая политическая трактовка не способна её просто отменить. Ещё в 2018 году во время протестов звучало прямое «Գարեգին, հեռացիր» — «Гарегин, уходи».

Сегодня эти настроения получили новое звучание. В армянском информационном пространстве появляются уже не просто осторожные вопросы к деятельности Гарегина II, а откровенно уничижительные обращения. В социальных сетях встречается «Սատանա հեռացիր» — «Сатана, уходи», а в других публикациях — «Հեռացիր անամոթ» — «Уходи, бесстыдник». Это не мои придуманные формулировки и не перевод с азербайджанского или русского: это реальные армяноязычные выражения, появлявшиеся в публикациях и обсуждениях вокруг Католикоса.

Особенно показательно, что критика приходит не только от политических оппонентов Церкви. В армянской общественной и церковной среде в последние годы возникло серьёзное противостояние вокруг личности Гарегина II. В декабре 2025 года десять армянских епископов выступили с требованием его ухода. Более того, в армянской прессе обсуждалась ещё более жёсткая позиция части духовенства, представители которой считали недостаточной простую отставку Католикоса и говорили о необходимости лишения его сана.

И вот здесь возникает вопрос, который Гарегину II уже невозможно бесконечно обходить молитвами, заявлениями и церемониальными речами: почему люди, которые должны видеть в Католикосе духовного авторитета, дошли до требования его ухода? Почему в отношении главы Церкви появляются слова «уходи», «бесстыдник», «Сатана»? Почему вместо безусловного уважения к духовному лидеру возникает настолько ожесточённая публичная реакция?

Критики Гарегина II давно обвиняют его в политизированности Церкви и в слишком тесной связи с определёнными политическими силами. Ещё несколько лет назад армянские авторы задавались вопросом, почему Католикос вмешивается в политические процессы и почему духовная структура оказывается втянутой в борьбу политических лагерей. В одном из армянских материалов критика была сформулирована предельно жёстко: автор фактически поставил перед Гарегином выбор между служением Церкви и служением политическим интересам.

Есть претензии и совершенно другого характера — к способности самого Эчмиадзина отвечать на общественные проблемы. Ещё в 2017 году армянское издание Hraparak публиковало жёсткую критику Гарегина II за молчание в ситуации с диаконом Артуром Саргсяном. Автор прямо спрашивал: «Это ли должна проповедовать Апостольская церковь?» и почему простой армянский гражданин в трудный момент остаётся один. То есть претензия заключалась не только в политике, но и в самом понимании Церковью своей общественной роли.

Не менее показательно, что критика Гарегина II существует уже много лет. Ещё в 2013 году армянский журналист Мгер Аршакян писал о его публичных заявлениях и фактически обвинял Католикоса в уходе от содержательных ответов на претензии к руководству Церкви. Автор задавал неудобный вопрос: если обвинения в адрес церковных руководителей ложны, почему вместо конкретного опровержения используется разговор о «заказной» критике?

Поэтому сегодня фраза «Гарегин, ты позор, уходи» — это не просто эмоциональная реплика человека из интернета. Она отражает гораздо более глубокую проблему: часть армянского общества требует от духовного руководства не громких деклараций, а ответа за собственные решения, политические симпатии и многолетнюю деятельность. И когда подобные требования начинают звучать уже изнутри самой Церкви, отмахнуться от них словами «это всё Пашинян» становится значительно сложнее.

Самое неприятное для Гарегина II заключается именно в этом: его противники находятся не только за пределами Армении и не только среди политических оппонентов действующей церковной системы. Они находятся внутри армянского общества, внутри армянской прессы и даже внутри церковной иерархии. Десять епископов, публичные критики, пользователи армянских социальных сетей — все они говорят разными словами, но вопрос задают один: сколько ещё Католикос будет считать себя неприкасаемым?

И потому сегодня к Гарегину II можно обратиться не от имени «всех армян» — такого права никто не давал, — а словами тех армян, которые сами публично выразили своё отношение: «Գարեգին, հեռացիր» — «Гарегин, уходи». «Հեռացիր անամոթ» — «Уходи, бесстыдник». «Սատանա հեռացիր» — «Сатана, уходи». Можно спорить с этими словами, можно считать их слишком грубыми, можно защищать Католикоса. Но невозможно честно утверждать, что такой критики не существует. Она существует — и становится всё громче.

Автор

Агиль Гахраманов