Современная международная обстановка все чаще описывается словом «турбулентность». Конфликты на Украине и Ближнем Востоке, обострение противостояния между США и Китаем, рост экономического протекционизма и климатические кризисы создают стойкое ощущение, что мир постепенно теряет управляемость. Старые институты, созданные после Второй мировой войны, с огромным трудом справляются с новыми вызовами, а доверие к ним стремительно падает. В этой ситуации особенно остро встает вопрос: способна ли ООН — главный орган коллективной безопасности — сохранить свою роль, или человечеству уже необходимы альтернативные механизмы?

Организация Объединенных Наций была основана в 1945 году как инструмент предотвращения новой глобальной войны. Однако ее архитектура закрепляет привилегии за пятью государствами-победителями (США, Россия, Китай, Великобритания, Франция), обладающими правом вето. Сегодня это право все чаще превращается в оружие блокировки решений: вето позволяет одной стране останавливать резолюции по самым острым конфликтам — будь то Сирия, сектор Газа или эскалация на Кавказе. Результат — паралич Совета Безопасности, который не может ни остановить войну, ни принудить агрессора к миру, из-за чего ООН постепенно теряет репутацию арбитра и превращается в площадку для политических заявлений, а не в действенный механизм.

На фоне бездействия ООН стали активно набирать силу региональные объединения и неформальные клубы. БРИКС, ШОС, «Группа двадцати» берут на себя часть глобальной повестки — от финансовых реформ до непосредственного посредничества в конфликтах. Однако ни одна из этих структур не обладает мандатом на применение силы или универсальной легитимностью. Региональные блоки часто отражают интересы лишь отдельных групп стран и не могут полноценно заменить глобальную площадку. В результате возникает разрыв: мир нуждается в координации, но существующие институты (включая ООН) не успевают отвечать на изменения, что и является ключевым симптомом турбулентности — система безопасности стала фрагментированной.

Теоретически можно представить создание совершенно новой организации — например, на базе расширенной «Группы двадцати» или путем полного переучреждения ООН с новым уставом. Но на практике договориться об этом почти невозможно: слишком сильно расходятся интересы великих и средних держав. Более реалистичный путь — глубокая реформа Совета Безопасности: отмена или ограничение права вето, расширение состава постоянных членов за счет Африки, Латинской Америки и исламского мира. Этот процесс идет медленно, но он необходим, если ООН хочет сохранить свою актуальность.

Сегодня ни одна мусульманская страна не входит в число постоянных членов Совета Безопасности. При этом государства исламского мира составляют почти четверть населения планеты, контролируют огромные энергетические ресурсы и активно участвуют в региональной политике — от Индонезии до Турции, от Саудовской Аравии до Египта. Их объединенная международная инициатива (например, в рамках ОИС) часто остается неуслышанной в Нью-Йорке. Это создает ощущение несправедливости и подрывает доверие к ООН как к «действительно представительному органу».

Чтобы мусульманская страна стала постоянным членом, она должна соответствовать нескольким строгим критериям: политическая стабильность, значительное влияние в регионе, демографический и экономический вес, а также готовность брать на себя международную ответственность, включая миротворчество и гуманитарную помощь. Наиболее часто в качестве главных кандидатов называют Индонезию (крупнейшая мусульманская демократия, член G20, активный участник миротворческих миссий ООН), Турцию (стратегическое положение, экономика, наследие Османской империи) или Саудовскую Аравию (экономическая мощь, роль в энергетике и исламском мире). Каждая из этих стран может стать голосом мусульманского сообщества, которого так не хватает на высшем уровне принятия решений.

Введение постоянного кресла для исламоязычного государства способно принести ощутимую пользу всей системе международных отношений. Оно не только существенно повысит легитимность Совета Безопасности, но и поможет эффективнее решать затянувшиеся ближневосточные и африканские кризисы. Такая страна будет кровно заинтересована в стабильности региона, сможет лучше понимать локальные специфики и налаживать прямой диалог между конфликтующими сторонами. Более того, это станет четким сигналом, что эпоха однополярного доминирования уходит, а мир движется к более инклюзивной модели управления.

Мир уже давно не тот, каким он был в далеком 1945 году. Турбулентность современной международной ситуации — это не временное явление, а явный симптом глубокого системного кризиса. Если ООН продолжит бездействовать, ее место неизбежно займут более гибкие, но гораздо менее легитимные объединения, что может привести к общему хаосу и анархии. Поэтому реформы — это не роскошь, а необходимость для выживания организации. И одним из самых справедливых шагов стало бы предоставление постоянного членства в Совете Безопасности одной из мусульманских стран, что восстановит баланс, усилит представительность и даст шанс превратить ООН из замкнутого клуба победителей в настоящий всемирный парламент.

Процесс переформатирования глобальных институтов не может быть легким, так как он затрагивает основы влияния крупнейших держав. Однако игнорирование новых центров силы, особенно в лице динамично развивающегося исламского мира, лишь ускоряет распад прежней системы. Включение мусульманского лидера в число постоянных членов Совбеза ООН станет важным шагом к признанию многополярной реальности, где стабильность держится не на диктате нескольких победителей прошлой войны, а на реальном балансе интересов всех ключевых регионов планеты.

Автор

Агиль Гахраманов