Нынешний визит министра иностранных дел Индии Субраманьяма Джайшанкара в Азербайджан следует рассматривать не столько как очередной дипломатический контакт, сколько как попытку Нью-Дели скорректировать свою политику на Южном Кавказе. После нескольких лет охлаждения Индия и Азербайджан последовательно восстанавливают политический диалог, причем происходит это на фоне изменения регионального баланса, роста значения транспортных коммуникаций через Южный Кавказ и очевидного несоответствия между политическими разногласиями двух стран и их экономическими интересами.

Сам характер поездки достаточно показателен. Это первый за восемь лет двусторонний визит главы индийского МИД в Азербайджан. Предыдущий состоялся в 2018 году, когда Баку посещала Сушма Сварадж. Нынешней поездке предшествовала серия контактов, которая позволяет говорить не об отдельном дипломатическом жесте, а о подготовленной нормализации. В апреле 2026 года в Баку после четырехлетнего перерыва прошел шестой раунд межмидовских консультаций. 1 сентября премьер-министр Нарендра Моди встретился с президентом Ильхамом Алиевым на полях саммита ШОС в Бишкеке. В октябре новый посол Индии Абхай Кумар начал активно выстраивать контакты с азербайджанским руководством, а непосредственно перед визитом Джайшанкара Баку посетил государственный министр иностранных дел Индии Кирти Вардхан Сингх. The Tribune характеризует эту последовательность как возобновление взаимодействия Нью-Дели и Баку на высоком уровне.

Индийская пресса еще определеннее говорит о политическом смысле происходящего. Издание ThePrint прямо пишет, что визит Джайшанкара знаменует сдвиг в индийском подходе к региону и происходит в момент, когда две страны пытаются стабилизировать отношения. Причина прежнего охлаждения хорошо известна: Азербайджан последовательно углублял стратегическое взаимодействие с Турцией и Пакистаном, тогда как Индия заметно сблизилась с Арменией, в том числе став крупным поставщиком вооружений Еревану. В результате на Южном Кавказе постепенно возникла конфигурация, в которой региональные противоречия начали накладываться на индийско-пакистанское соперничество.

Для Нью-Дели такая конструкция становится все менее удобной. Индия заинтересована в сохранении партнерства с Арменией и не демонстрирует намерения отказываться от военно-технического сотрудничества с Ереваном. Но превращение этого партнерства в основание для хронически напряженных отношений с Баку сужает индийские возможности на всем Южном Кавказе. По существу, задача индийской дипломатии сейчас заключается в том, чтобы развести два направления: отношения Индия—Армения должны существовать самостоятельно, не определяя автоматически отношения Индия—Азербайджан.

Это особенно важно из-за пакистанского фактора. В 2025 году Баку осудил индийские удары по террористической инфраструктуре на территории Пакистана в ходе операции Sindoor, а вскоре после этого Алиев участвовал в трехстороннем саммите Азербайджана, Турции и Пакистана. Для Нью-Дели проблема заключается не только в близости Баку и Исламабада как таковой. Гораздо чувствительнее перспектива того, что Азербайджан будет автоматически занимать пропакистанскую позицию при каждом новом обострении между Индией и Пакистаном.

На этом фоне примечательна формулировка, появившаяся после апрельских консультаций двух МИД: среди обсуждавшихся вопросов индийская сторона отдельно назвала борьбу с «трансграничным терроризмом». ThePrint обращает внимание на политический вес этого термина, поскольку в индийской дипломатической лексике он прежде всего связан с обвинениями в адрес Пакистана. Само его появление в совместной повестке с Азербайджаном не означает изменения позиции Баку, однако показывает, что стороны готовы обсуждать вопросы, которые еще недавно находились в зоне наиболее серьезных расхождений.

Поэтому смысл нынешней политики Нью-Дели можно определить как попытку не разорвать связку Баку—Исламабад, что нереалистично, а снизить ее влияние на индийско-азербайджанские отношения. Индия, судя по всему, исходит из того, что наличие у Азербайджана стратегических отношений с Пакистаном не должно автоматически превращать его в политического оппонента Нью-Дели. В редакционном комментарии ThePrint поездка Джайшанкара названа «шагом в правильном направлении», а сама логика диалога объясняется национальными интересами Индии: существующие разногласия, подчеркивает издание, могут преодолеваться дипломатией.

За этим прагматизмом стоят вполне материальные интересы, прежде всего энергетические. Согласно данным МИД Индии, товарооборот между двумя странами в 2025 году составил 401 млн долларов: индийский экспорт — 226 млн, импорт из Азербайджана — 175 млн долларов. Причем индийский импорт состоял преимущественно из азербайджанской сырой нефти. Иными словами, Индия не просто инвестирует в нефтяной сектор Азербайджана — она непосредственно закупает азербайджанскую нефть.

При этом присутствие Индии в азербайджанской нефтяной отрасли значительно глубже обычных торговых операций. ONGC Videsh вложила более 1,2 млрд долларов в доли в нефтегазовом блоке Азери—Чираг—Гюнешли и нефтепроводе Баку—Тбилиси—Джейхан. В ноябре 2024 года индийская компания дополнительно приобрела у Equinor долю в ACG и акции BTC примерно за 60 млн долларов, увеличив свое участие в месторождениях до 2,925%, а в нефтепроводе — до 3,097%. Таким образом, Индия одновременно является покупателем азербайджанской нефти и инвестором в инфраструктуру ее добычи и транспортировки.

В нынешних условиях значение этого фактора возрастает. Индия остается чрезвычайно зависимой от импорта энергоносителей: в апреле—сентябре 2026 года зависимость страны от зарубежных поставок нефти составляла 88,1% потребления. За тот же период стоимость индийского нефтяного импорта выросла на 46,3%, до 90,6 млрд долларов, главным образом из-за роста мировых цен. Азербайджан не относится к крупнейшим поставщикам нефти в Индию и не способен заменить для нее основных ближневосточных или российских экспортеров. Однако именно высокая импортная зависимость заставляет Нью-Дели диверсифицировать источники и сохранять присутствие в нефтедобывающих регионах. В этом контексте политическое охлаждение с государством, где индийская государственная компания уже располагает активами более чем на миллиард долларов и у которого Индия непосредственно покупает нефть, становится экономически контрпродуктивным.

Есть и второй, потенциально более долгосрочный мотив — транспортный. Южный Кавказ важен для Индии как пространство между Ираном, Каспием, Россией и европейскими рынками. Азербайджан и Армения входят в Международный транспортный коридор «Север—Юг», а Нью-Дели рассматривает этот проект и иранский порт Чабахар как элементы собственной стратегии доступа к Евразии в обход Пакистана. Indian Express еще в контексте карабахского конфликта отмечал, что географическое положение Азербайджана и Армении делает регион важным для индийских маршрутов в Россию и Европу через Иран и Центральную Азию.

Здесь, однако, важно отделять официально заявленную повестку от стратегической логики. Пока нет оснований утверждать, что транспортные коридоры являются центральной темой именно нынешнего визита Джайшанкара. Но география диктует Нью-Дели необходимость поддерживать рабочие отношения с Баку. У Индии нет прямого сухопутного выхода в Центральную Азию: маршрут через Пакистан фактически закрыт, а нестабильность вокруг Ирана осложняет использование альтернативных коммуникаций. Indian Express в августе 2026 года вновь отмечал, что география остается одним из основных ограничителей индийской политики в Центральной Азии, тогда как Чабахар и коридор «Север—Юг» призваны компенсировать этот недостаток. Поэтому политическое отчуждение от Азербайджана — одного из ключевых государств западного каспийского пространства — объективно ограничивало бы индийский маневр.

Изменение ситуации вокруг армяно-азербайджанского конфликта также расширяет возможности Нью-Дели. Индийская политика в предыдущие годы формировалась в условиях военного противостояния, когда укрепление Армении неизбежно воспринималось Баку через призму баланса сил. Теперь у Индии появляется больше возможностей доказывать, что сотрудничество с Ереваном не направлено на политическую изоляцию Азербайджана. Это не означает отказа от Армении: Нью-Дели скорее пытается перейти от логики выбора между двумя странами к самостоятельным отношениям с каждой из них.

Именно поэтому было бы преждевременно называть поездку Джайшанкара стратегическим разворотом. Индия продолжает тесное сотрудничество с Арменией, включая оборонную сферу; Азербайджан сохраняет особые отношения с Пакистаном и Турцией; фундаментальные расхождения сторон не исчезли. Более точное определение происходящего — политическая декомпрессия. Нью-Дели пытается не сменить партнера на Южном Кавказе, а избавиться от ситуации, при которой любое укрепление связей с Ереваном автоматически ухудшает отношения с Баку.

Для Азербайджана эта формула также выгодна. Индия — один из крупнейших мировых рынков энергоресурсов, быстро растущая экономика и потенциальный источник инвестиций, технологий и фармацевтической продукции. К этому добавляется уже сформировавшийся человеческий поток: в 2025 году Азербайджан посетили 166 944 индийских туриста, благодаря чему Индия стала четвертым крупнейшим источником въездного туризма после России, Турции и Ирана. Между двумя странами действует прямое авиасообщение. Для Баку поэтому нет необходимости выбирать между Исламабадом и Нью-Дели: отношения с Индией могут развиваться как отдельное направление внешней политики, не затрагивая стратегического партнерства с Пакистаном.

В результате за визитом Джайшанкара просматривается более сложный расчет, чем простое «потепление отношений». Индия сталкивается с противоречием между политической конфигурацией последних лет и собственными долгосрочными интересами. С одной стороны — партнерство с Арменией и конфликт с Пакистаном, сближавшие Баку с противоположным лагерем. С другой — закупки азербайджанской нефти, инвестиции ONGC Videsh, растущие торговые и туристические связи, а также географическое значение Азербайджана для индийского выхода к Евразии. Чем весомее становится вторая группа факторов, тем дороже для Нью-Дели сохранение первой логики в неизменном виде.

Поэтому главный результат нынешней дипломатической активизации следует искать не в возможной смене союзов. Индия не меняет Армению на Азербайджан, а Азербайджан не меняет Пакистан на Индию. Нью-Дели пытается добиться более сложной вещи — сделать отношения с Баку самостоятельными, чтобы они определялись индийскими интересами в энергетике, торговле и евразийской связанности, а не исключительно отношениями Индии с Арменией и Пакистаном.

Если этот подход закрепится, визит Джайшанкара может стать точкой перехода от политики взаимных раздражителей к модели управляемых разногласий. Индия получает возможность сохранить стратегическое партнерство с Арменией, одновременно расширяя пространство взаимодействия с крупнейшей экономикой Южного Кавказа. Азербайджан, в свою очередь, может развивать отношения с одной из ведущих экономик мира, не ставя под сомнение тесные связи с Пакистаном. Главный вопрос теперь заключается в том, удастся ли Баку и Нью-Дели превратить нынешнюю дипломатическую разрядку в устойчивую самостоятельную повестку, которая больше не будет зависеть от армяно-пакистанского фактора.

Заур Нурмамедов