Никол Пашинян решил отправить Армению в космос — причём не просто отправить, а сразу вывести её на экспортный рынок спутниковых услуг. На Международном космическом саммите в Париже премьер заявил, что в перспективе Ереван намерен продавать международным клиентам услуги в сфере спутниковых технологий.

План, озвученный Пашиняном, действительно звучит масштабно. Правительственная программа на 2026–2031 годы предусматривает запуск трёх спутников — двух аппаратов дистанционного зондирования Земли и одного телекоммуникационного. Вокруг них должна появиться сеть наземных станций, которая, по замыслу армянского правительства, будет обслуживать не только национальные задачи, но и международные космические миссии.

То есть речь уже идёт не просто о присутствии Армении в космосе. Ереван претендует на роль поставщика космических услуг. Проблема только в одном: между этой картиной и тем, что Армения реально имеет сегодня, лежит довольно большая пропасть.

Пашинян в качестве доказательства уже достигнутого прогресса напоминает о двух спутниках. Первый — ARMSAT-1 — был запущен в 2022 году. Но спутник этот Армения не разработала: аппарат был создан испанской компанией Satlantis и фактически приобретён как готовая технология. Его использование было ориентировано прежде всего на государственные задачи — мониторинг границ, чрезвычайных ситуаций, климата, градостроительства и дорожной инфраструктуры.

Самое показательное здесь то, что даже армянские власти не представляли ARMSAT-1 как какой-то технологический прорыв. Министр высокотехнологической промышленности Армении ранее признавал, что аппарат не обладает передовыми или уникальными техническими решениями. Его главным результатом был не технологический продукт, а получение Ереваном опыта эксплуатации спутника. Полноценное управление аппаратом армянские специалисты освоили только в 2024 году.

Иными словами, первый шаг Армении в космос был прежде всего покупкой опыта. Второй спутник — HAYASAT-1 — выглядит убедительнее. Его уже разработали армянские специалисты из лаборатории Bazoomq совместно с Центром научных инноваций и образования. Но и здесь есть важная оговорка, которую в политических заявлениях легко потерять.

HAYASAT-1 — это 1U CubeSat массой около килограмма. Учебный технологический демонстратор, предназначенный для отработки конструкции и базовых технологий. Это полезный и вполне нормальный этап развития национальной космической программы. Но превращать его в доказательство готовности страны экспортировать спутниковые услуги — всё равно что выдавать учебный самолёт за основу национальной авиакомпании. Тем более что HAYASAT-1 сошёл с орбиты 28 апреля 2025 года.

Получается довольно парадоксальная картина. Армения говорит о выходе на международный рынок космических услуг, имея за плечами один приобретённый спутник и один небольшой учебный CubeSat, который уже завершил своё существование на орбите.

Но спутниковый бизнес работает немного иначе. Чтобы продавать космические услуги, недостаточно иметь спутник. Нужно иметь то, что превращает спутник в бизнес: устойчивую группировку, наземную инфраструктуру, систему обработки данных, специалистов, программное обеспечение, клиентов и, наконец, репутацию поставщика, которому готовы платить.

Спутник сам по себе ничего не экспортирует. Экспортируется конечный продукт — точные данные, регулярный мониторинг, аналитика, связь или специализированная услуга, которую заказчик не может или не хочет создавать самостоятельно. И вот именно здесь начинаются проблемы армянской концепции.

На рынке дистанционного зондирования Земли Армении придётся конкурировать не с пустотой. Уже существуют компании вроде Planet, Maxar и ICEYE, располагающие крупными спутниковыми группировками, накопленными архивами данных, отработанными технологиями и международными клиентами. Их преимущество заключается не в том, что у них есть спутники. Их преимущество в том, что вокруг этих спутников уже построен бизнес.

Армения пока строит саму основу, на которой такой бизнес когда-нибудь может появиться. То же самое относится к наземным станциям. Пашинян говорит о возможности обслуживать международные космические миссии. Но наземная станция — это не просто антенна, которая принимает сигнал. Если речь идёт о коммерческой услуге, заказчику нужны гарантированная доступность, резервирование, техническая совместимость, безопасность, стабильность каналов и способность работать по международным стандартам.

Иными словами, поставить антенну недостаточно. Нужно заставить рынок поверить, что этой антенной можно пользоваться за деньги. Есть и ещё одна проблема, о которой в политических заявлениях обычно говорят меньше всего, — люди. Космическая индустрия требует не только энтузиастов и нескольких инженеров, способных собрать CubeSat. Нужны системные инженеры, специалисты по управлению космическими аппаратами, радиочастотам, обработке спутниковых изображений, искусственному интеллекту, кибербезопасности, наземным системам и коммерциализации данных. Можно запустить три спутника. Но нельзя одним указом создать вокруг них зрелую технологическую экосистему.

Именно поэтому главный вопрос армянской космической программы заключается даже не в том, сможет ли Ереван вывести на орбиту ещё три аппарата. При наличии денег это технически решаемая задача. Вопрос в другом: кто будет покупать результаты их работы?

Если спутниковые данные используются армянскими государственными структурами, это национальная инфраструктура. Если их покупают иностранные компании и государства — это уже экспортная индустрия. Между этими двумя понятиями существует принципиальная разница.

Особенно хорошо она видна на фоне Азербайджана. Для Баку космическая программа уже давно перестала быть исключительно демонстрацией технологических амбиций. Страна накопила опыт эксплуатации спутников, создала соответствующую инфраструктуру и использует космические технологии для государственных и коммерческих задач.

Поэтому для Армении вопрос заключается не просто в том, сможет ли она выйти на мировой космический рынок. Ей сначала предстоит доказать, что она способна занять на нём хотя бы небольшую региональную нишу.

Теоретически такая ниша существует. Ереван может попытаться специализироваться на обработке спутниковых данных, отдельных геоинформационных сервисах, мониторинге окружающей среды или предоставлении наземной инфраструктуры для международных миссий. Для небольшой страны это вполне разумная стратегия.

Но здесь есть неприятная для Еревана деталь: даже региональный рынок уже не является свободным. Азербайджан имеет собственный накопленный опыт, а глобальный рынок заполнен компаниями, которые располагают несопоставимыми с Арменией ресурсами. Поэтому одной географии или политического желания недостаточно. Нужен продукт, который будет дешевле, быстрее, точнее или технологически интереснее уже существующих предложений.

Пока не вполне понятно, что именно Ереван собирается предложить рынку. Ещё менее понятно, во сколько обойдётся создание всей этой системы. Три спутника — это только верхушка расходов. За ними следуют наземные станции, резервная инфраструктура, программное обеспечение, центры обработки данных, обучение специалистов, эксплуатация аппаратов и, главное, годы финансирования до того момента, когда проект вообще сможет начать приносить коммерческую отдачу.

Пока в публичном поле гораздо больше заявлений о будущем, чем конкретики о деньгах, клиентах и контрактах. Поэтому парижское выступление Пашиняна стоит воспринимать прежде всего как заявку на будущее, а не как описание уже существующей реальности.

И в этом смысле заявление вполне понятно. Армения хочет показать себя не только страной, которая покупает спутниковые технологии, но и потенциальным технологическим центром. Еревану нужны партнёры, инвестиции и международное признание своей космической программы. Париж для такого заявления — подходящая площадка.

Но между «мы собираемся экспортировать спутниковые услуги» и «у нас есть экспортный космический бизнес» существует примерно такая же разница, как между проектом аэропорта и авиакомпанией с расписанием международных рейсов.

Армения действительно сделала первые шаги. Она приобрела первый аппарат, научилась им управлять, затем создала собственный CubeSat и теперь планирует следующую серию спутников. Это нормальная траектория для небольшого государства, которое только начинает формировать космические компетенции. Вот только первые шаги — это ещё не индустрия.

И потому сегодня корректнее говорить не об армянском экспорте космических услуг, а о попытке Армении создать условия, при которых такой экспорт когда-нибудь станет возможным. Парижское заявление Пашиняна — это не свидетельство того, что Армения уже вошла в космический бизнес. Скорее, это приглашение инвесторам и партнёрам поверить в то, что однажды она туда войдёт.

Теперь Еревану предстоит самое сложное — превратить эту политическую заявку в работающую технологическую и коммерческую систему. И вот этот результат будет определяться уже не речами на международных саммитах, а спутниками, специалистами, клиентами, контрактами и деньгами.

Автор

Заур Нурмамедов