Заявление секретаря Министерства обороны Индии Раджеша Кумара Сингха о полном и окончательном отказе от закупок и совместного производства российских истребителей пятого поколения Су-57Е стало очередным болезненным щелчком по носу для росагитпропа, годами продававшего миру сказки о «не имеющих аналогов» крылатых машинах. Попытка Кремля впарить Нью-Дели «невидимый» истребитель, который международное экспертное сообщество уже давно иронично крестит «четверкой с плюсом», завершилась закономерным фиаско. Индия предпочла направить ресурсы на глубокую модернизацию имеющегося парка Су-30МКИ и ускоренное финансирование собственной национальной программы AMCA, послав вполне однозначный сигнал: доверять технологическому будущему страны партнеру, увязшему в санкционной изоляции, больше никто не намерен.

Аналитики ведущих мировых аналитических центров, от Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI) до американского RAND Corporation, констатируют: отказ Индии — это не сиюминутный демарш, а зрелое и прагматичное решение, созревшее еще во времена печально известного проекта FGFA. Индийские военные еще тогда прекрасно поняли, с чем имеют дело. Истребитель Су-57 катастрофически не отвечает ключевым критериям пятого поколения — от малозаметности (ЭПР машины оставляет желать лучшего) до проблем с двигателями «второго этапа» и сетецентрическими системами управления. В Нью-Дели поняли simple truth: им предлагают заплатить миллиарды долларов за красивую обертку, внутри которой находятся недоработанные узлы, собранные из того, что удалось достать в обход мировых ограничений.

На что же вообще рассчитывали в Москве, выходя к индийцам с предложениями о «локализации и передаче технологий»? Ответ лежит на поверхности и кроется в суровых реалиях современного российского ВПК. Заявления о «щедрой передаче технологий» — это вовсе не жест доброй воли и не проявление стратегического партнерства, а отчаянная попытка утопающего зацепиться за соломинку. Лишенный доступа к западной микроэлектронике, высокоточным станкам, композитным материалам и специализированному программному обеспечению, российский авиапром оказался в глухом тупике. Производить Су-57 серийно и в ощутимых объемах для собственных нужд Россия сегодня элементарно не способна, а попытка привлечь Индию была не чем иным, как хитроумной комбинацией по поиску «кошелька» и «серого импортера» в одном лице.

Фактически Москва надеялась задействовать индийскую промышленность и ее доступ к международным рынкам как гигантский прокси-хаб для обхода западных санкций. Схема выглядела красиво только на бумаге в кремлевских кабинетах: Индия закупает необходимые высокотехнологичные компоненты на Западе под предлогом собственной программы, собирает истребители на заводе HAL в Насике, а параллельно подпитывает элементарной базой и критическим оборудованием умирающие заводы в Комсомольске-на-Амуре. Однако индийская разведка и военное руководство просчитали эти риски на два шага вперед. Подставлять свою оборонку под вторичные санкции США и ЕС ради сомнительной радости собирать сырой российский самолет Нью-Дели не стал бы ни при каких обстоятельствах.

При этом у самой Индии ситуация с авиацией далеко не идеальная, но стратегия Индиры Ганди «опоры на собственные силы» в интерпретации Нарендры Моди работает куда трезвее российских фантазий. Нью-Дели четко понимает: лучше синица в руках в виде собственной программы AMCA и проверенного Су-30МКИ, оснащенного французской и израильской авионикой, чем журавль в небе в виде Су-57Е, детали к которому завтра придется добывать через третьи страны по подложным накладным. Индийцы намерены выжать максимум из лицензионной сборки Су-30, подтянув его до уровня «4++» своими силами, а параллельно форсировать сотрудничество с имеющими реальные технологии французскими и американскими гигантами.

Отказ от Су-57Е окончательно фиксирует системный кризис российского военного экспорта. Потеря крупнейшего и самого денежного покупателя оружия означает, что программа Су-57 теперь навсегда останется штучным товаром для парадов и штучных рекламных вылетов, а не массовым серийным комплексом. Каждая подобная «победа» на международном рынке лишь подтверждает тезис: без западной элементной базы и мирового разделения труда российский ВПК способен лишь бесконечно модернизировать советские заделы сорокалетней давности, выдавая их за прорыв в будущее.

Для глобального рынка вооружений этот индийский щелчок по носу стал наглядным пособием. Страны Глобального Юга, долгое время оглядывавшиеся на российские ценники, теперь отчетливо видят: покупка российского «стелса» — это не приобретение преимущество в воздухе, а добровольная подписка на постоянный дефицит запчастей, технологическую отсталость и постоянный риск оказаться под обломками чужой изоляции. И тот факт, что даже многолетний ключевой партнер в лице Индии указал росавиапрому на дверь, говорит о будущем российского экспорта вооружений куда громче любых победных репортажей.

Агиль Гахраманов