«Франция не может быть Францией без величия», — говорил Шарль де Голль, имея в виду не только военную мощь или международный престиж, но и способность государства сохранять политическую субъектность в эпоху перемен. Спустя десятилетия этот афоризм вновь приобретает особое звучание. Пока традиционные партии переживают затяжной кризис, а общество все глубже раскалывается по вопросам миграции, безопасности, экономики и европейской интеграции, именно лидер «Национального объединения» Марин Ле Пен оказывается политиком, которому доверяет крупнейшая часть французских избирателей. Новые данные социологов лишь подтверждают тенденцию, которая еще несколько лет назад казалась невероятной: лидер «Национального объединения» уже не воспринимается как протестный кандидат — она становится главным претендентом на Елисейский дворец.

Опрос OpinionWay, согласно которому Ле Пен набирает от 34 до 36 процентов голосов в первом туре президентских выборов, свидетельствует не столько о личном успехе политика, сколько о глубоком кризисе всей французской политической системы. После завершения эпохи Эмманюэля Макрона страна фактически лишилась бесспорного центристского лидера, способного объединить умеренный электорат. Социалисты давно утратили влияние, республиканцы переживают многолетний упадок, а левый блок остается раздробленным и вызывает настороженность у значительной части среднего класса. На этом фоне «Национальное объединение» постепенно превратилось из партии политического протеста в силу, претендующую на статус новой системной партии.

Еще десять-пятнадцать лет назад фамилия Ле Пен ассоциировалась прежде всего с радикализмом ее отца Жан-Мари Ле Пена. Однако Марин Ле Пен последовательно проводила политику так называемой «дедемонализации» партии, избавляясь от наиболее одиозных фигур, смягчая риторику и смещая акценты с идеологических лозунгов на повседневные проблемы французов.

Важнейшим этапом этой стратегии стало выдвижение на первый план молодого и медийного председателя партии Жордана Барделла. Став вторым лицом движения, Барделла привнес в него технократический лоск, позволивший партии окончательно избавиться от маргинального имиджа и завоевать голоса молодежи и респектабельного среднего класса, которые прежде опасались голосовать за «старых» правых. Сегодня в центре программы Ле Пен и Барделла находятся борьба с нелегальной миграцией, усиление контроля над границами, обеспечение общественной безопасности, защита покупательной способности населения, поддержка национального бизнеса и сокращение влияния наднациональных структур Европейского союза на внутреннюю политику Франции.

Именно сочетание социального популизма с жесткой позицией по вопросам миграции стало главным источником популярности Ле Пен. За последние годы Франция столкнулась с целой серией террористических атак, ростом преступности в отдельных пригородах, регулярными массовыми беспорядками и усиливающимся ощущением кризиса интеграции мигрантов. Для миллионов французов эти проблемы перестали быть предметом политических дискуссий и превратились в часть повседневной жизни. Когда традиционные партии предлагают осторожные компромиссы, Ле Пен обещает быстрые и понятные решения, что делает ее привлекательной для широкого круга избирателей.

Немаловажную роль играет и экономический фактор. Инфляция последних лет, рост стоимости жизни, энергетические проблемы и снижение реальных доходов населения усилили недовольство политикой действующих властей. Ле Пен сумела убедить значительную часть рабочих, служащих и жителей небольших городов в том, что именно глобализация и чрезмерная интеграция в общеевропейские механизмы стали причиной ухудшения их положения. В результате электоральная база «Национального объединения» значительно расширилась, выйдя далеко за пределы традиционного правого электората.

Долгое время над кампанией Ле Пен висел жесткий юридический риск: обвинение в нецелевом использовании средств Европарламента грозило ей немедленным лишением права занимать выборные должности. 7 июля 2026 года Апелляционный суд Парижа вынес окончательное решение по этому делу, и оно оказалось для политика скорее благоприятным, чем губительным. Суд подтвердил её вину, но сократил срок лишения пассивного избирательного права с пяти лет до 45 месяцев — из них 30 условно, а отсчет ведется с приговора суда первой инстанции, вынесенного еще в марте 2025 года. Формально это означает, что запрет уже истек, и Ле Пен вправе участвовать в президентских выборах 2027 года. При этом сама она приговорена к трем годам лишения свободы, один из которых ей предстоит провести под домашним арестом с электронным браслетом. Несмотря на это ограничение, в тот же вечер Ле Пен подтвердила, что идет на выборы, объявив о запуске кампании в тандеме с председателем партии Жорданом Барделлой.

Показательно и то, что громкое судебное разбирательство по делу о помощниках депутатов Европарламента, вопреки ожиданиям оппонентов, не нанесло серьезного ущерба рейтингу политика. Напротив, многие сторонники Ле Пен восприняли происходящее как попытку политического давления со стороны истеблишмента — эффект, который уже наблюдался в других западных демократиях, где уголовные процессы против популярных лидеров лишь усиливали мобилизацию их сторонников. Как показывают приведенные выше данные опроса OpinionWay, именно после приговора и официального объявления о выдвижении её рейтинг пошел вверх.

Тем не менее реальность такова, что «Национальное объединение» уже сегодня интегрировано в структуру власти как никогда прежде. После досрочных выборов в Национальное собрание французский парламент оказался расколот на три непримиримых лагеря, погрузив страну в затяжной политический клинч. Имея мощнейшую фракцию, Ле Пен фактически обладает правом вето на решения правительства. Ситуация, в которой выживание любого кабинета министров зависит от того, проголосуют ли против него правые, приучает французское общество к мысли о неизбежности и системности этой силы.

Если нынешняя динамика сохранится и Марин Ле Пен выберут президентом, Францию могут ожидать заметные изменения как во внутренней, так и во внешней политике. Внутри страны вероятно существенное ужесточение миграционного законодательства, расширение полномочий полиции, пересмотр правил предоставления убежища и социальных выплат иностранцам, усиление контроля над границами и ускорение процедур депортации нелегальных мигрантов. Одновременно можно ожидать более активной поддержки французской промышленности, стимулирования локального производства и пересмотра некоторых экологических инициатив, которые, по мнению правых, наносят ущерб конкурентоспособности экономики.

Не менее серьезные последствия возможны и для Европейского союза. Хотя Ле Пен давно отказалась от идеи выхода Франции из ЕС и еврозоны, она выступает за существенное ограничение полномочий Брюсселя, возвращение части суверенных функций национальным государствам и пересмотр общеевропейской миграционной политики. В случае ее избрания Париж, вероятно, станет главным союзником тех стран ЕС, которые выступают за более сильную роль национальных правительств и менее централизованную модель европейской интеграции.

Во внешней политике Ле Пен также может изменить привычный курс Франции. Она традиционно выступает за более независимую дипломатию, соответствующую голлистской концепции стратегической автономии. Это вовсе не означает автоматического разрыва отношений с союзниками по НАТО или Европейскому союзу, однако Париж, вероятно, станет гораздо активнее отстаивать собственные национальные интересы даже в случае расхождения позиций с Вашингтоном или Брюсселем. При этом вероятно усиление внимания к вопросам оборонного суверенитета, развитию национального военно-промышленного комплекса и снижению зависимости от внешних партнеров в критически важных отраслях.

Особое место в электоральной картине Франции занимает многочисленная армянская община, которая традиционно отличается высокой политической активностью. Несмотря на отсутствие единой электоральной линии, в последние годы часть французских армян стала внимательнее относиться к политической повестке Марин Ле Пен. Во многом это связано с её жесткой и однозначной позицией по ситуации на Южном Кавказе.

В отличие от Эмманюэля Макрона, который, несмотря на проармянскую риторику, пытался сохранять за Парижем роль посредника в диалоге с Баку, Ле Пен и её соратники по «Национальному объединению» занимают гораздо более радикальную позицию. Отношения с Азербайджаном рассматриваются правыми силами не через призму прагматической дипломатии, а через идеологический фильтр. Ле Пен неоднократно выступала с резкой критикой официального Баку, обвиняя его в силовом решении карабахского конфликта, и открыто призывала к введению жестких европейских санкций против Азербайджана.

Более того, в дискурс «Национального объединения» Баку прочно вписан как стратегический союзник Турции. Для Ле Пен противодействие влиянию Анкары является одним из столпов её внешнеполитической доктрины. В этом контексте поддержка Армении преподносится её партией не просто как защита суверенного государства, а как цивилизационная миссия Франции по «защите восточнохристианского форпоста» от давления со стороны Баку и Анкары.

Подобные заявления находят отклик у той части армянской диаспоры, которая разочарована осторожной политикой Брюсселя и Елисейского дворца в отношении Азербайджана. Для этих избирателей обещания Ле Пен занять бескомпромиссную позицию в отношении Баку становятся весомым аргументом.

Однако говорить о безусловной поддержке Марин Ле Пен со стороны французских армян было бы неверно. Значительная часть диаспоры по-прежнему ориентируется на центристские и правоцентристские силы, традиционно игравшие ведущую роль во французской политике, а многие представители армянского сообщества с настороженностью относятся к националистической риторике, опасаясь усиления общественной поляризации. Поэтому отношение армянской общины к лидеру «Национального объединения» остается неоднозначным: симпатии к её внешнеполитическим заявлениям далеко не всегда означают готовность поддержать её программу в целом. Тем не менее очевидно, что по сравнению с предыдущими президентскими кампаниями Марин Ле Пен сегодня пользуется среди части армянского электората значительно большим вниманием, чем прежде.

Главная интрига президентской гонки заключается уже не в том, способна ли Марин Ле Пен выйти во второй тур — этот сценарий сегодня выглядит практически базовым. Вопрос в том, кто сможет противостоять ей на решающем этапе и сработает ли традиционный «республиканский барьер», когда избиратели самых разных взглядов объединяются против кандидата от националистов.

Поскольку Эмманюэль Макрон по конституции не может баллотироваться на третий срок, умеренный центр находится в поиске преемника — среди возможных кандидатов называют экс-премьера Габриэля Атталя и Эдуара Филиппа. Однако на фоне глубокого раскола среди центристов и амбиций левого блока во главе с Жан-Люком Меланшоном выстраивание единого фронта против Ле Пен становится беспрецедентно сложной задачей.

Если этот защитный механизм французской демократии окончательно откажет, Франция окажется на пороге крупнейшей политической трансформации со времен основания Пятой республики. И тогда слова де Голля о величии Франции вновь станут предметом ожесточенных споров — только теперь речь будет идти уже не о сохранении привычного порядка, а о том, какой именно должна быть Франция в XXI веке и кто сможет определить ее новое место в Европе и мире.

Заур Нурмамедов