Очередная «тяжелая ночь» для польской системы ПВО, завершившаяся падением неопознанного объекта и образованием внушительной воронки в Люблинском воеводстве, в очередной раз подсветила главный страх и главную проблему современной восточноевропейской политики. Когда министр обороны Владислав Косиняк-Камыш на своей странице в сети Х с трагизмом пишет о «выяснении природы упавшего объекта», а военные истребители F-16 шесть минут усердно «следят» за исчезающей точкой на радарах, чтобы потом развести руками, перед нами разворачивается не военный инцидент, а классический акт политического торможения.

Этот наигранный «режим неопределенности», когда ракеты или беспилотники, прилетающие со стороны российско-украинского фронта, превращаются в польских официальных сводках в безымянные «неопознанные летающие объекты», давно стал фирменным стилем Варшавы. На практике мы это наблюдаем далеко не в первый раз. Польская элита обладает богатейшим опытом включения «заднего хода» в самые критические моменты истории. Достаточно вспомнить катастрофу президентского борта Леха Качиньского под Смоленском в 2010 году, когда официальная Варшава предпочла проглотить абсолютно все сомнительные версии и замять расследование на высшем уровне, лишь бы не вступать в прямой конфликт с Москвой.

Сегодняшнее поведение польского руководства обусловлено ровно теми же глубокими фантомными страхами. Признать прямо и на весь мир, что на территорию страны-члена НАТО упала российская крылатая ракета или ударный дрон — это значит поставить перед собой и перед всем Североатлантическим альянсом гамлетовский вопрос: «И что вы будете делать дальше?». Ведь прямое признание факта военной агрессии или нарушения воздушных границ государством-агрессором мгновенно запускает механизмы 4-й и 5-й статей Устава НАТО, требующих от блока реального и жесткого ответа.

Однако реальность заключается в том, что ни сама Польша, ни руководство Североатлантического альянса категорически не готовы к прямому военному столкновению с Россией. Брюссель и Вашингтон панически боятся эскалации, способной перерасти в глобальный ядерный конфликт из-за пары сбитых сараев или воронки в поле Люблинского воеводства. В этой парадигме польским военным отдаётся негласная, но предельно четкая команда: «Смотреть, но не видеть, находить обломки, но до последнего делать вид, что мы понятия не имеем, чьи они».

За этим позорным «торможением» проглядывает циничный и холодный расклад так называемых «европейских партнеров», который уже даже не пытаются тщательно скрывать. Негласная формула Запада в отношении происходящего звучит предельно просто и прагматично: «Пусть Украина воюет, она и так увязла в этом противостоянии по самую шею». Качественная логика союза заключается в том, чтобы снабжать Киев ровно тем объёмом оружия, который позволяет удерживать фронт, но при этом ни в коем случае не дать огоньку этой войны перекинуться на территорию самих стран НАТО.

В этой удобной геополитической конструкции Варшава предпочитает выполнять роль «сочувствующего тыла», но никак не фронтового игрока, берущего на себя удар. Польским чиновникам куда комфортнее полгода проводить «комплексные экспертизы» найденных металлических обломков под Тарнава-Колонией, чем дать честный ответ собственному обществу. Сказать гражданам, что граница НАТО на самом деле дырявая, а ПВО просто не рискует сбивать объекты над собственными городами из-за страха ошибиться или спровоцировать Кремль — значит признать собственную военно-политическую беспомощность.

Поэтому страну продолжат «кошмарить» и дальше. И делать это будут ровно до тех пор, пока в Москве видят, что очередная прилетевшая ракета вызывает в Варшаве не мгновенный ответный удар или жесткий ультиматум, а лишь очередной слезливый пост министра обороны о «тяжелой ночи» и озабоченную работу полицейских экспертов с линейками у воронки. Российское руководство прекрасно считывает эту слабость: если реакция НАТО на пролёт боевой техники через границы союза ограничивается выражением «глубокой озабоченности», значит, эти границы можно продолжать прощупывать и дальше.

В итоге польская общественность оказывается заложником парадоксальной ситуации. С одной стороны, Варшава позиционирует себя как главный оплот и «форпост» защиты Европы от «восточной угрозы», громко закупает американские танки и корейские истребители. С другой стороны, при первой же реальной проверке на прочность этот форпост включает отработанную схему «включаем дурака» и тратит недели на то, чтобы определить принадлежность железки, на которой черным по белому написаны маркировки кириллицей.

И пока Украина ежедневно берет на себя всю тяжесть прямого военного удара, сдерживая армию РФ ценой невероятных усилий, её западные соседи продолжают играть в словесную эквилибристику. Польские власти будут и дальше находить в своих лесах «неопознанные объекты», F-16 будут продолжать «терять их из виду» через 6 минут полета, а министры — выходить с ночными заявлениями. Ведь признать правду — значит начать действовать, а действовать в Варшаве и Брюсселе боятся больше всего на свете.

Автор

Агиль Гахраманов