Сегодня, 4 ноября, в России отмечают День народного единства. По всей стране проходят памятные мероприятия, тематические выставки и торжественные акции. Президент Владимир Путин поздравил граждан с праздником, подчеркнув значение исторической памяти, патриотизма, сплочённости и любви к Отечеству.

В своём поздравлении российский лидер напомнил о событиях 1612 года, когда народное ополчение под руководством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов. По словам Путина, подвиг предков, их сплочённость и преданность Родине должны служить примером для нынешнего и будущих поколений.

Однако за официальной риторикой о единстве возникает закономерный вопрос: насколько эти принципы соответствуют современной российской действительности, в которой представители различных этнических и религиозных общин сталкиваются с дискриминацией, ксенофобией, ограничением своих прав и неравным отношением со стороны государственных институтов?

Россия позиционирует себя как многонациональное государство, в котором веками совместно проживают татары, башкиры, чеченцы, представители народов Дагестана, буряты, тувинцы, якуты, калмыки и десятки других этнических общностей. Их вклад в историю, культуру, экономику и развитие страны неоспорим. Однако провозглашаемое государством равенство народов далеко не всегда находит отражение в повседневной жизни. Представители национальных меньшинств, а также выходцы из Кавказа и Центральной Азии нередко сталкиваются с этническим профилированием, предвзятым отношением, произвольными проверками документов и ксенофобией.

Особенно противоречиво выглядит положение мусульманского населения. Ислам является одной из традиционных религий России, а мусульманские общины на протяжении столетий составляют неотъемлемую часть её истории. Тем не менее официальное признание этой роли не исключает давления на верующих и религиозные организации. По данным Комиссии США по международной религиозной свободе (USCIRF), в России продолжаются преследования мусульман, в том числе крымских татар, по делам, связанным с организацией «Хизб ут-Тахрир». В докладе за 2026 год говорится, что сотни мусульман остаются в заключении, получив длительные сроки по обвинениям, связанным с предполагаемой принадлежностью к этой организации, хранением религиозной литературы и обсуждением религиозных и политических вопросов.

Российские власти считают «Хизб ут-Тахрир» террористической организацией и запрещают её деятельность. Однако международные правозащитные структуры ставят под сомнение доказательную базу ряда подобных преследований и обращают внимание на использование антитеррористического законодательства против людей, в отношении которых не представлено убедительных доказательств участия в насилии. Особую обеспокоенность вызывает положение крымских татар, для которых такие уголовные дела становятся также инструментом давления на общественную активность и национальную общину.

Проблема не ограничивается уголовными делами. Human Rights Watch в докладе о положении с правами человека в России за 2026 год сообщает о регулярных полицейских рейдах в мечетях, проходивших в 2025 году в Сургуте, Московской области, Москве и Твери. По данным организации, в подобных операциях нередко участвовали сотрудники военкоматов, вручавшие повестки мужчинам, пришедшим на коллективную молитву. Возникает закономерный вопрос: насколько подобная практика соответствует провозглашаемому государством уважению к традиционным религиям и свободе вероисповедания?

Не менее показательно отношение к выходцам из Центральной Азии и Кавказа. После теракта в концертном зале «Крокус Сити Холл» в марте 2024 года, ответственность за который взяла на себя террористическая организация «Исламское государство», в России заметно усилились антимигрантские настроения. Вместо того чтобы ограничить ответственность конкретными виновными, общественное подозрение во многих случаях стало распространяться на целые национальные группы. Это сопровождалось ростом враждебной риторики, произвольными задержаниями и насилием.

В докладе Human Rights Watch за 2026 год приводятся данные исследовательского центра «Сова», зарегистрировавшего в России 276 случаев ксенофобного насилия за 2025 год. Организация также описывает случаи жестокого обращения с гражданами Кыргызстана во время полицейского рейда в бане и унизительного обращения с преимущественно узбекскими мигрантами в общежитии. Эти эпизоды свидетельствуют о том, что этническая принадлежность всё чаще становится фактором уязвимости перед силовыми структурами и отдельными группами общества.

Особое значение в этом контексте имеют события июня 2025 года в Екатеринбурге, где в ходе силовой операции против представителей местной азербайджанской общины погибли два гражданина Азербайджана, ещё несколько человек получили ранения. Этот случай получил международный резонанс и был отдельно отражён в докладе Human Rights Watch. Он поставил серьёзные вопросы о законности действий российских правоохранительных органов, соблюдении прав задержанных и необходимости объективного расследования произошедшего. Для азербайджанской общественности эта трагедия стала особенно болезненным примером того, насколько уязвимыми могут оказаться представители национальной общины перед силовыми структурами.

Дискриминационные тенденции затрагивают и социальную сферу. В апреле 2025 года в России вступили в силу требования, согласно которым дети иностранных граждан для зачисления в государственные школы должны подтвердить законность пребывания родителей в стране и пройти проверку знания русского языка. В сентябре Рособрнадзор сообщил, что 87% детей мигрантов, подавших заявления, получили отказ в зачислении. Human Rights Watch расценила эти требования как системный барьер на пути реализации права детей на образование. Безусловно, знание государственного языка важно для обучения и интеграции, однако языковая подготовка должна обеспечиваться образовательными программами, а не превращаться в инструмент фактического исключения детей из системы образования.

Ещё один аспект, который заслуживает внимания в контексте разговоров о равенстве народов, — социально-экономическое положение национальных республик и регионов, а также распределение бремени войны против Украины. Независимые исследователи обращали внимание на высокие показатели военных потерь в ряде экономически неблагополучных регионов, включая Бурятию, Туву и отдельные республики Северного Кавказа. Экономическая уязвимость населения, ограниченные возможности трудоустройства и привлекательность военных контрактов на фоне низких региональных доходов рассматриваются среди факторов, повышающих вовлечённость жителей таких территорий в военную службу. Это не означает, что участие в войне является исключительно проблемой национальных меньшинств, однако региональные различия в потерях и социальном положении ставят вопрос о справедливости распределения рисков и ответственности внутри страны.

Таким образом, противоречие между официальной концепцией многонационального единства и реальным положением отдельных этнических и религиозных общин становится всё более заметным. Российская власть охотно обращается к многонациональному характеру государства как к доказательству его исторической уникальности, цивилизационного своеобразия и сплочённости общества. Культурное наследие разных народов, их исторический вклад и участие в защите страны становятся важной частью государственной патриотической риторики. Однако когда речь заходит о защите их прав, сохранении национальной идентичности и равном отношении со стороны государственных институтов, провозглашённые принципы нередко уступают место политической целесообразности и силовому подходу.

Подлинное единство невозможно обеспечить одними патриотическими лозунгами, торжественными мероприятиями и обращениями к историческому прошлому. Оно предполагает равенство граждан перед законом независимо от этнического происхождения, языка и религиозных убеждений, защиту от дискриминации, свободу вероисповедания и равный доступ к образованию и другим социальным благам. Не менее важно, чтобы представители всех народов могли сохранять родные языки, культурные традиции и историческую память, не сталкиваясь с подозрением в нелояльности государству.

Поздравляя россиян с Днём народного единства, Владимир Путин говорит о сплочённости предков, любви к Отечеству и верности духовным идеалам. Но эти слова неизбежно ставят вопрос о том, насколько последовательно современная российская политика воплощает провозглашаемые ценности. Нельзя одновременно призывать к единству и допускать коллективную ответственность по этническому признаку, говорить о традиционных религиях и игнорировать сообщения о преследовании верующих, провозглашать равенство народов и закрывать глаза на дискриминацию.

Ведь настоящее народное единство — это не требование безусловной лояльности, не отказ от собственной идентичности и не подчинение всех единой культурной модели. Это прежде всего равенство перед законом, уважение к человеческому достоинству и гарантии прав каждого человека независимо от того, к какому народу он принадлежит, на каком языке говорит и какую религию исповедует.

Пока эти принципы не обеспечены на практике, День народного единства остаётся не только праздником исторической памяти, но и поводом задать российскому государству принципиальный вопрос: действительно ли все народы страны обладают равными правами и чувствуют себя полноправными гражданами или многонациональное единство по-прежнему остаётся преимущественно политическим лозунгом?

Заур Нурмамедов