В апреле 2026 года мир с напряжением следил за хрупким перемирием между США и Ираном, которое возникло после эскалации конфликта предыдущего года. Первый раунд переговоров в Исламабаде при посредничестве Пакистана прошёл 11–12 апреля и длился более 21 часа, но не привёл к прорыву. Второй раунд, запланированный на 20–22 апреля в том же городе, так и не состоялся. Иран официально отказался от участия, обвинив Вашингтон в «чрезмерных требованиях» и нарушении перемирия. США, в свою очередь, заявили, что Тегеран не готов отказаться от ядерных амбиций. Что же пошло не так? Разберёмся подробно.

Переговоры 2025–2026 годов — это продолжение многолетнего противостояния вокруг иранской ядерной программы. В 2015 году был подписан Совместный всеобъемлющий план действий, по которому Иран ограничивал обогащение урана в обмен на снятие санкций. Дональд Трамп в 2018 году вышел из сделки, восстановив «максимальное давление». После этого Иран постепенно наращивал обогащение: к 2025 году у него накопилось около 400 кг урана с обогащением 60%.

В июне 2025 года напряжённость переросла в открытый конфликт: Израиль нанёс удары по иранским ядерным объектам (Натанз, Фордо, Исфахан), военному руководству и учёным. США поддержали операцию, также проведя удары. Переговоры в Омане были прерваны. К началу 2026 года, на фоне внутренних протестов в Иране и военного давления США, диалог возобновился — сначала косвенно через Оман, затем с элементами прямых контактов.

Первый раунд в Исламабаде в апреле 2026 года стал попыткой закрепить хрупкое двухнедельное перемирие. Однако он выявил фундаментальные противоречия, которые и привели к срыву второго раунда.

Ядерный вопрос остаётся краеугольным камнем. США (при администрации Трампа) требуют «железных гарантий», что Иран никогда не получит ядерное оружие. Это включает:

Полное или почти полное прекращение обогащения урана,

Передачу или уничтожение существующего запаса высокообогащённого урана (около 400 кг),

Постоянный и беспрепятственный доступ МАГАТЭ к объектам,

Отказ от любых «быстрых прорывных» возможностей.

Иран, со своей стороны, настаивает на «праве на мирный атом» как участник Договора о нераспространении (ДНЯО). Тегеран готов обсуждать только ядерную программу и снятие санкций, предлагая временную паузу в обогащении (на 3–5 лет) и частичное сокращение запасов, но категорически не соглашается полностью отказываться от обогащения. Иранцы называют американские требования «нереалистичными» и «чрезмерными», подчёркивая, что их программа — исключительно мирная.

Вице-президент США Джей Ди Вэнс после первого раунда прямо заявил: «Иран не готов отказаться от ядерных амбиций». Президент Трамп в своих заявлениях подчёркивал: «Иран не получит ядерное оружие — это просто». С иранской стороны звучало: «Мы не будем тратить время на бесполезные переговоры, пока США выдвигают ультиматумы».

США стремятся сделать переговоры «всеобъемлющими»: включить в них ограничение баллистических ракет Ирана и сокращение поддержки «оси сопротивления» (Хезболла, хуситы, ХАМАС и другие группы). Для Вашингтона это вопрос региональной безопасности — Иран через прокси дестабилизирует Ближний Восток.

Иран отказывается даже обсуждать эти темы на ядерных переговорах. Для Тегерана баллистические ракеты — ключевой элемент сдерживания после деградации обычных вооружённых сил в 2025 году. Поддержка союзников — вопрос идеологии и выживания режима. Иранцы настаивают: «Только ядерная программа и санкции». Любая попытка расширить повестку воспринимается как попытка унизить суверенитет.

Один из самых острых триггеров срыва второго раунда — действия США в Ормузском проливе. Вашингтон объявил морскую блокаду иранских портов, захватил иранское судно, пытающееся обойти ограничения. Иран расценил это как прямое нарушение перемирия и «акт агрессии». Государственные СМИ Тегерана заявили: переговоры невозможны, пока блокада продолжается и США не откажутся от «завышенных требований».

Трамп, напротив, использовал блокаду как инструмент давления: «Перемирие не бессрочно». Это создало атмосферу недоверия и сделало второй раунд бессмысленным в глазах иранского руководства. Иранский МИД обвинил Вашингтон в «частых сменах позиций» и «игре в обвинения» вместо серьёзного диалога.

Переговоры проходили в атмосфере глубокого недоверия, накопленного десятилетиями.

С американской стороны: нетерпение Трампа и его команды. Переговорщики, включая Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера, иногда обвинялись в недостаточной технической подготовке по ядерному кейсу. США считали Иран ослабленным после ударов 2025 года и ожидали быстрых уступок.

С иранской стороны демонстрировался традиционно медленный и осторожный подход. Тегеран не любит спешить и видит в американских предложениях попытку «диктовать условия слабому». После ударов по ядерным объектам иранцы приостановили сотрудничество с МАГАТЭ, что ещё больше осложнило доверие.

Первый раунд показал: стороны слишком далеки не только по сути, но и по стилю. Иранцы говорили, что «не ожидали прорыва с первой встречи», а американцы — что Иран «не хочет признавать красные линии».

В Иране переговоры осложняются внутренними протестами и жёсткой позицией консервативного руководства. Любая видимая уступка может быть воспринята как слабость. В США Трамп сталкивается с давлением от Израиля и республиканских «ястребов», требующих жёсткой линии.

Пакистан как посредник пытался охладить страсти и продлить перемирие, но безуспешно. Оман, ранее успешно медиировавший, отошёл на второй план.

Отказ Ирана от второго раунда привёл к тому, что Трамп отменил поездку своих эмиссаров в Пакистан, заявив, что «слишком много путешествий и работы». Тем не менее, он отметил, что получил от Ирана новое предложение, которое «могло бы быть лучше». Перемирие было продлено на несколько дней, но риск новой эскалации остаётся высоким.

Срыв второго раунда подчёркивает классическую проблему ирано-американских отношений: отсутствие взаимного доверия, несовместимые «красные линии» и склонность обеих сторон использовать военное давление как рычаг. Иран не готов полностью капитулировать перед лицом санкций и блокады, а США не намерены принимать «временные» решения, которые позволят Тегерану возобновить программу через несколько лет.

В итоге, дипломатия зашла в тупик из-за сочетания факторов: ядерного спора, региональных амбиций, военных действий (блокада) и тактических разногласий. Без серьёзных компромиссов с обеих сторон, что пока маловероятно, новый раунд переговоров рискует повторить судьбу предыдущих. Мир остаётся на грани: перемирие хрупкое, а Ормузский пролив — ключевой энергетический узел — продолжает быть зоной повышенного риска.

Если ситуация изменится (новые посредники, внутренние сдвиги в Иране или корректировка позиции Трампа), диалог может возобновиться. Но на данный момент причины срыва второго раунда ясны: фундаментальное несоответствие целей и нежелание сторон идти на реальные уступки под давлением.

Автор

Агиль Гахраманов