Визиты руководителей стран Юго-Восточной Азии в Баку, стратегическое партнёрство с Вьетнамом и новые договорённости с Камбоджей и Лаосом указывают на постепенное формирование нового направления внешней политики Азербайджана. За дипломатической активностью просматривается прагматичный расчёт: диверсифицировать внешнеэкономические связи, привлечь инвестиции и включить новых партнёров в систему транспортных и торговых коммуникаций между Азией и Европой.

Последние переговоры с президентом Лаоса Тхонглуном Сисулитом придали этой тенденции дополнительное содержание: наряду с политическим диалогом в повестке всё заметнее присутствуют инвестиции, торговля, образование и транспорт.

Нынешняя активизация контактов совпала с подготовкой к седьмому саммиту Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), который состоится в Баку 15–16 октября. Премьер-министр Камбоджи Хун Манет посетил Азербайджан 11–12 октября, а 13 октября с официальным визитом прибыл президент Лаоса. Концентрация контактов вокруг крупного международного мероприятия сама по себе не означает появления новой региональной стратегии, однако позволяет Баку использовать многостороннюю дипломатию для ускорения двусторонних процессов, которые в иных условиях могли бы развиваться значительно медленнее.

При этом объяснять происходящее исключительно предстоящим саммитом было бы неверно. Последовательность контактов показывает более долгосрочную заинтересованность Азербайджана в Юго-Восточной Азии. Наиболее продвинутым примером остаётся Вьетнам. Государственный визит генерального секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Вьетнама То Лама в Баку в мае 2025 года завершился объявлением о стратегическом партнёрстве, создав политическую основу для расширения взаимодействия в торговле, энергетике, промышленности и технологиях.

Значение Вьетнама для Баку выходит за рамки отношений с одной страной. Это крупный производственный и экспортный центр, интегрированный в глобальные цепочки поставок. Поэтому партнёрство с Ханоем потенциально открывает Азербайджану доступ не только к новому рынку, но и к технологиям, производственной кооперации и более широким экономическим связям в регионе. Вместе с тем стратегический статус приобретёт реальное содержание лишь тогда, когда политическая близость будет конвертирована в инвестиции, коммерческие проекты и устойчивый рост торговли.

Камбоджийское направление демонстрирует другой этап этого процесса — создание правовой инфраструктуры для бизнеса. Во время переговоров Ильхама Алиева с Хун Манетом 12 октября стороны обменялись документами о торгово-экономическом сотрудничестве, взаимодействии дипломатических учебных учреждений и устранении двойного налогообложения. Последнее особенно важно для компаний, рассматривающих работу на удалённых рынках: предсказуемость налогового режима снижает часть рисков при принятии инвестиционных решений.

Однако соглашения создают условия для бизнеса, а не сам бизнес. Поэтому следующим показателем развития отношений станет появление конкретных проектов. Потенциальные точки соприкосновения существуют в сельском хозяйстве и переработке, логистике, туризме и цифровых решениях, но пока большинство из них остаются возможностями, требующими коммерческого наполнения.

На этом фоне результаты визита Тхонглуна Сисулита позволяют рассматривать Лаос уже не просто как ещё одно дипломатическое направление. По итогам переговоров 13 октября было принято Совместное заявление и состоялся обмен подписанными документами. В повестке оказались торговля, инвестиции, энергетика, образование, туризм и транспорт. Президент Лаоса также сообщил о намерении направить в Азербайджан профильных министров для продолжения работы по ряду направлений.

Важен сам механизм, который начинает складываться: договорённости на высшем уровне предполагается передать на уровень ведомств и бизнеса. Лаос заинтересован в привлечении азербайджанских инвестиций, тогда как Баку выразил готовность рассматривать конкретные предложения. Практической площадкой для этого должен стать азербайджано-лаосский бизнес-форум. Его проведение ещё не гарантирует появления проектов, но переводит взаимодействие из сферы общих политических деклараций в пространство прямых контактов между потенциальными партнёрами.

У отношений есть и накопленный человеческий капитал. Более двух тысяч граждан Лаоса в разные годы получили образование и профессиональную подготовку в Азербайджане, и сейчас стороны обсуждают возобновление этой практики. Для экономически пока не насыщенных двусторонних отношений такие связи имеют особое значение: подготовленные в Азербайджане специалисты способны стать естественными посредниками между государственными структурами и деловыми кругами двух стран.

Наиболее интересной частью переговоров, однако, стала транспортная тема. Лаос в последние годы развивает железнодорожные связи с соседними государствами, а в Баку обсуждалась возможность сопряжения азиатской транспортной инфраструктуры с Транскаспийским международным транспортным маршрутом. Для Азербайджана это принципиальный вопрос, поскольку экономический смысл более активного присутствия в Юго-Восточной Азии может состоять не только в двусторонней торговле.

Средний коридор даёт Баку возможность предложить партнёрам то, что способно связать отношения с регионом с более широкой экономической стратегией Азербайджана, — доступ к маршруту между Азией и Европой через Центральную Азию, Каспий и Южный Кавказ. Если производственные и логистические цепочки Юго-Восточной Азии удастся хотя бы частично соединить с этим направлением, ценность Азербайджана для государств региона будет определяться уже не только масштабом его внутреннего рынка.

Показательно, что практически одновременно аналогичную работу с Юго-Восточной Азией активизирует и Грузия. Во время официального визита в Тбилиси вице-президента Вьетнама Во Тхи Ань Суан 12–13 октября грузинское руководство также вынесло транспорт и Средний коридор в число центральных тем переговоров. На встрече с президентом Михаилом Кавелашвили обсуждались транзитный и логистический потенциал Грузии, развитие Среднего коридора, торговля, инвестиции и возможность прямого авиасообщения. Отдельными направлениями были названы информационные технологии, искусственный интеллект, образование и научное сотрудничество.

Причём речь идёт не об отдельном вьетнамском эпизоде. Тбилиси постепенно расширяет собственную сеть контактов в Юго-Восточной Азии. В феврале 2026 года новый посол Грузии при АСЕАН вручил верительные грамоты генеральному секретарю Ассоциации. Грузинская сторона заявила о заинтересованности в развитии сотрудничества в торговле, инвестициях, туризме и цифровой экономике, а также о намерении двигаться к присоединению к Договору о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии. При этом первый посол Грузии при АСЕАН был назначен ещё в 2013 году.

Вьетнам приобретает в этой стратегии особое значение. Тбилиси готовится открыть посольство в Ханое, а в октябре грузинский МИД прямо связывал этот шаг с намерением придать дополнительный импульс двусторонним отношениям. На переговорах в Тбилиси вьетнамская сторона, в свою очередь, заявила о готовности содействовать расширению сотрудничества Грузии с государствами АСЕАН.

Одновременно Грузия развивает контакты с другими государствами региона. В 2025 году состоялся очередной раунд политических консультаций с Таиландом, где обсуждались торговля, туризм и совместные проекты. С Филиппинами Тбилиси уделяет отдельное внимание транспортно-логистическому сотрудничеству и авиации. В феврале 2026 года с Камбоджей обсуждались торговля, экономика и туризм, а контакты с Сингапуром всё заметнее концентрируются вокруг инвестиций, логистики и транспортных технологий. В частности, стороны обсуждали цифровизацию морской отрасли и развитие «зелёных» портов.

Эта параллель важна для понимания стратегии самого Азербайджана. Баку действует не в вакууме. Государства Южного Кавказа стремятся встроиться в расширяющиеся торговые связи между Европой и Азией, а Юго-Восточная Азия становится одним из потенциальных источников грузов, инвестиций и технологического сотрудничества. И Азербайджан, и Грузия поэтому предлагают партнёрам региона не только собственные рынки, но прежде всего свою роль в более длинной евразийской цепочке.

Это не обязательно означает прямую конкуренцию. В рамках Среднего коридора Азербайджан и Грузия являются последовательными звеньями одного маршрута: грузы, пересекающие Каспий и территорию Азербайджана, далее могут двигаться через Грузию к Чёрному морю, Турции и европейским рынкам. Поэтому интерес Вьетнама или других стран АСЕАН к грузинской инфраструктуре способен одновременно повышать значение азербайджанского участка маршрута.

Но внутри этой взаимозависимости присутствует и элемент конкуренции. Каждая страна стремится закрепить за собой максимальную долю добавленной стоимости — привлечь распределительные центры, инвестиции в склады и терминалы, переработку, региональные представительства компаний и сопутствующие услуги. Иными словами, конкуренция может идти не столько за сам транзитный маршрут, сколько за то, где вокруг него будет формироваться бизнес.

Именно здесь появляется взаимодополняемость интересов Азербайджана и стран Юго-Восточной Азии. Азербайджану необходим дополнительный грузопоток, чтобы эффективнее использовать созданную портовую и железнодорожную инфраструктуру и укреплять роль транзитного узла. Государствам Юго-Восточной Азии интересны дополнительные варианты выхода к европейским рынкам и диверсификация логистических маршрутов. Теоретически эти интересы совпадают.

На практике между политическим интересом и конкурентоспособным транспортным продуктом остаётся значительная дистанция. Для грузоотправителя важны не дипломатические договорённости, а стоимость и сроки перевозки, пропускная способность инфраструктуры, стабильность тарифов, скорость прохождения границ и согласованность работы железных дорог, портов и таможенных служб. Средний коридор при этом конкурирует с другими направлениями доставки. Поэтому реальным показателем успеха станут не заявления о транспортной взаимосвязанности, а переговоры операторов, появление экономически обоснованных маршрутов и, в конечном счёте, грузы.

Этот прагматичный критерий применим и к более широкому вопросу об отношениях Азербайджана с АСЕАН. Здесь важно не смешивать развитие связей с отдельными государствами Юго-Восточной Азии и институциональное взаимодействие с Ассоциацией как организацией. Вьетнам, Камбоджа и Лаос являются членами АСЕАН, но интенсивность двусторонних контактов с ними автоматически не повышает уровень отношений Баку с объединением в целом.

Грузинский пример в этом отношении особенно показателен. Тбилиси параллельно развивает отношения с отдельными государствами и отдельный дипломатический канал с самой АСЕАН. Для Азербайджана подобное сочетание могло бы стать следующим этапом, если нынешняя активизация контактов с Вьетнамом, Камбоджей и Лаосом приобретёт устойчивый характер.

Тем не менее последовательное укрепление связей с отдельными членами АСЕАН уже способно сформировать основу для более системного присутствия Азербайджана в регионе. Причём три нынешних направления демонстрируют разные элементы одной модели: Вьетнам обеспечивает высокий политический уровень отношений, Камбоджа — расширение договорно-правовой базы, а Лаос — попытку вывести взаимодействие на уровень инвестиций, бизнеса и транспортной взаимосвязанности.

Экономическая логика такого курса понятна. Концентрация внешних связей на ограниченном круге рынков увеличивает уязвимость перед изменениями мировой торговли и логистики. Юго-Восточная Азия, напротив, представляет собой крупное пространство производства, инвестиций и быстрорастущего потребления. Для Азербайджана регион может быть одновременно новым рынком, источником капитала и технологий и потенциальным поставщиком грузов для транспортной инфраструктуры страны.

Но географическое положение само по себе не превращает Азербайджан в необходимого партнёра для бизнеса из Юго-Восточной Азии. Ограниченный размер внутреннего рынка, расстояние и логистические издержки требуют от Баку более убедительного предложения. Таким преимуществом может стать сочетание доступа к рынкам Южного Кавказа и Центральной Азии с транзитными возможностями Среднего коридора, а также инвестиционными и отраслевыми проектами, способными обеспечить коммерческую заинтересованность обеих сторон.

Причём активизация Грузии делает эту задачу ещё более конкретной. Для компаний из Вьетнама, Сингапура или других стран региона Южный Кавказ в перспективе может рассматриваться не как набор изолированных небольших рынков, а как часть единого маршрута в Центральную Азию и Европу. В таком случае выигрыш Азербайджана будет зависеть от того, насколько эффективно он сможет встроить собственные порты, железные дороги, свободные экономические зоны и производственные площадки в общую цепочку движения грузов и капитала.

Поэтому главный вопрос заключается уже не в количестве визитов. Нынешняя дипломатическая активность создала политическую основу и начала формировать необходимые механизмы, но её результативность будет измеряться другими показателями — динамикой товарооборота, инвестициями, совместными предприятиями и реальными транспортными потоками.

В случае Лаоса такая проверка может начаться достаточно быстро. Проведение бизнес-форума, визиты профильных министров, появление конкретных инвестиционных предложений и переход транспортной дискуссии на уровень компаний покажут, насколько серьёзным оказалось экономическое содержание нынешних договорённостей. Аналогичным образом отношения с Камбоджей должны пройти путь от соглашений к деловым проектам, а стратегическое партнёрство с Вьетнамом — подтвердиться измеримыми экономическими результатами.

Таким образом, говорить о состоявшемся повороте Азербайджана к АСЕАН пока преждевременно. Точнее говорить о формировании нового направления, в котором двусторонняя дипломатия постепенно используется для создания экономической инфраструктуры отношений с Юго-Восточной Азией.

Однако процессы, происходящие одновременно в Грузии, показывают, что это направление уже выходит за рамки обычной двусторонней дипломатии. Южный Кавказ в целом пытается найти своё место в торгово-логистической архитектуре, соединяющей быстрорастущие экономики Азии с Европой. В этой системе Азербайджан и Грузия одновременно являются партнёрами по Среднему коридору и конкурентами за инвестиции, логистические сервисы и экономическую активность вокруг него.

У Баку есть важное преимущество: азиатская политика может быть встроена в уже существующую стратегию превращения Азербайджана в транспортный и экономический узел между Востоком и Западом. Но именно здесь находится и главный риск. Если за политическими договорённостями не последуют конкурентоспособные коммерческие предложения, нынешняя активность останется серией успешных дипломатических контактов.

Если же инвестиции, торговля и логистика получат практическое развитие, отношения с Вьетнамом, Камбоджей и Лаосом могут стать отправной точкой для значительно более широкого присутствия Азербайджана в Юго-Восточной Азии. А растущий интерес самой Грузии к АСЕАН в таком случае способен не ослабить, а усилить этот процесс — при условии, что две страны сумеют предложить азиатскому бизнесу Средний коридор не просто как географическую линию на карте, а как конкурентоспособный и экономически связный маршрут.

Заур Нурмамедов