Школьный двор должен быть местом, куда ребёнок приходит учиться, общаться, получать знания и постепенно выбирать собственный жизненный путь. Но в Азербайджане осенью 2026 года школьная форма снова оказалась в центре общественного спора, который гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. В социальных сетях распространяются видеозаписи школьниц в хиджабах, покидающих учебные заведения, а родители заявляют, что от их дочерей требуют приходить на занятия без головного платка. Для одних это вопрос соблюдения правил светского образования, для других — ограничение религиозной свободы. Однако за юридическими формулировками и общественными дискуссиями находится главный участник конфликта — ребёнок, которому необходимо учиться независимо от того, насколько взрослые согласны друг с другом. Международный телеканал Al Jazeera 30 сентября 2026 года также сообщил о случаях, когда учениц, по сообщениям, не допускали в школу из-за головных платков.

Нынешний спор получил новую юридическую основу после постановления Кабинета министров Азербайджана № 309 от 21 сентября 2026 года. Документ внёс изменения в правила школьной формы и установил, что учащимся не разрешается использовать элементы одежды, нарушающие единообразие утверждённой формы, а также одежду, не соответствующую принципу светского характера общего образования. При этом слово «хиджаб» в тексте постановления прямо не употребляется. Документ также предусматривает возможность использования национальной одежды на мероприятиях, связанных с историей, культурой и национально-духовными ценностями страны, по решению педагогического совета. Поэтому утверждение, будто постановление содержит отдельную прямую фразу «хиджаб запрещён», было бы неточным. Но не менее важно другое: новая формулировка оставляет пространство для вопросов о том, как именно школы должны применять её на практике и какие последствия допустимы при разногласиях относительно одежды.

Эти изменения появились не на пустом месте. В июле 2026 года в Закон Азербайджана «Об общем образовании» были внесены поправки, закрепляющие понятие национальности и светскости как принципов развития системы общего образования. Закон также установил обязательность соблюдения требований к одежде учащимися и педагогами государственных общеобразовательных учреждений и возложил на родителей обязанность обеспечивать соблюдение детьми школьной формы. Таким образом, государство не просто обсуждает вопрос внешнего вида школьников, а последовательно оформляет регулирование одежды в правовом поле. Само по себе наличие единых требований к школьной форме не является чем-то необычным: школы вправе стремиться к дисциплине, опрятности и равным условиям. Но когда общее правило начинает затрагивать религиозные убеждения, важно, чтобы государственные органы объяснили его содержание достаточно ясно, чтобы родителям, учащимся и директорам не приходилось самостоятельно додумывать, что именно разрешено, а что запрещено.

Правовая сложность заключается в том, что Конституция Азербайджана закрепляет сразу несколько принципов, которые нельзя рассматривать по отдельности. Статья 18 устанавливает отделение религии от государства и светский характер государственной системы образования. Статья 42 гарантирует каждому гражданину право на образование и право на бесплатное обязательное общее среднее образование. Статья 48 закрепляет свободу совести, включая право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Следовательно, ни сторонники ограничений, ни их критики не могут убедительно обосновать свою позицию, просто сославшись на одну конституционную норму и проигнорировав остальные. Светский характер школы — важный принцип государственного устройства, но право на образование также является конституционной гарантией. Поэтому центральный вопрос состоит не только в том, вправе ли государство устанавливать правила школьной формы, но и в том, насколько ясно определены эти правила, каковы их законные цели и соразмерны ли последствия их нарушения.

Особое значение в этом споре имеет Закон Азербайджана «О правах ребёнка», опубликованный на официальном сайте президента в апреле 2026 года. Статья 19 закрепляет свободу совести ребёнка, допускает его религиозное воспитание родителями, но запрещает принуждать детей к исповеданию религии. Ограничение свободы религиозного исповедания допускается в предусмотренных законом случаях и при наличии установленных оснований. Статья 20 гарантирует ребёнку право свободно выражать собственное мнение, а статья 25 закрепляет право каждого ребёнка на качественное образование и равный доступ к нему. Эти нормы заставляют смотреть на проблему шире противостояния государства и религиозных семей. Девочка не должна становиться объектом давления со стороны родителей, которые требуют от неё определённого религиозного поведения вопреки её воле. Но и государственные учреждения обязаны учитывать, что у ребёнка есть собственные интересы, убеждения и право на образование. Защита несовершеннолетнего предполагает не замену одного принуждения другим, а создание условий, в которых его права действительно соблюдаются.

Новые сообщения о школьных конфликтах показывают, насколько важны единообразие и прозрачность решений. Радио Свобода 8 октября 2026 года сообщило о новых видеозаписях из некоторых школ Баку и регионов. Собеседница издания рассказала, что руководство школы вызвало её на встречу и потребовало, чтобы дочь приходила на уроки без хиджаба, ссылаясь на новые правила. Эти сведения требуют проверки применительно к каждой школе: необходимо понимать, кто принял решение, было ли оно оформлено письменно, как руководство объяснило его правовое основание и продолжает ли ребёнок посещать занятия. Нельзя автоматически делать вывод, что во всех школах страны действует одинаковая практика. Но столь же неправильно игнорировать тревогу родителей, если она сопровождается конкретными рассказами и видеоматериалами. Когда одно и то же правило на местах понимают по-разному, это становится не только религиозным, но и управленческим вопросом.

Для Азербайджана эта дискуссия не нова. Ещё в декабре 2010 года спор о школьной форме и хиджабе вызвал протесты. Тогдашнее заявление министра образования о недопустимости головных платков в школе было воспринято как запрет, хотя, согласно опубликованному в тот период международному обзору религиозной свободы, специальный законодательный акт, прямо запрещавший хиджаб в школах, принят не был. В последующие годы вопрос продолжал обсуждаться в общественном и правовом пространстве. Исследование Галиба Баширова, опубликованное в журнале Nationalities Papers в 2020 году, рассматривает этот спор как часть более широких разногласий о религии, национальной идентичности и светском характере государства. Важный урок прежнего конфликта заключается в том, что неопределённость правил не снимает напряжённость, а часто усиливает её. Если государство хочет избежать повторения старых ошибок, новые нормы должны сопровождаться понятными разъяснениями, а их применение не должно зависеть исключительно от позиции конкретного директора.

У сторонников строгих правил школьной формы есть аргументы, которые нельзя просто отмахнуть как от предубеждений. Государственная школа должна оставаться светским учреждением, где учебный процесс не подчиняется религиозным предписаниям отдельных групп. Единая форма может уменьшать демонстративное социальное неравенство, снижать давление, связанное с дорогой одеждой, и помогать поддерживать дисциплину. Родители, учителя и государство вправе обсуждать, какие требования действительно необходимы для организации учебного процесса. Но из принципа светскости не следует автоматически, что любая одежда, связанная с религиозными убеждениями, обязательно препятствует получению знаний. Для такого вывода необходимо объяснить, в чём именно заключается противоречие, какую законную цель преследует ограничение и почему менее жёсткие меры не смогли бы её обеспечить. Светская школа не должна превращаться в площадку религиозной пропаганды, однако она также не должна оценивать способности ребёнка, его дисциплину или отношение к знаниям исключительно по тому, что он носит на голове.

У критиков ограничений, в свою очередь, есть основания задавать вопросы о свободе совести и равном доступе к образованию. Если ученицу не допускают на занятия из-за платка, последствия могут оказаться значительно серьёзнее самого спора об одежде: пропущенные уроки, пробелы в программе, снижение успеваемости, конфликты с учителями и одноклассниками. Девочка рискует оказаться между требованиями семьи и школы, не имея реальной возможности влиять на решения взрослых. При этом неправильно заранее утверждать, что все школьницы носят хиджаб по принуждению, равно как и считать каждую из них полностью независимой от семейных ожиданий. В одних семьях это может быть осознанным религиозным выбором, в других — следствием традиции или давления. Государству необходимо учитывать такую разницу, а не превращать всех детей в одну обезличенную категорию. Иначе борьба за светское образование рискует свестись к конфликту вокруг внешнего признака, тогда как главная задача школы — обеспечить полноценный учебный процесс.

Поэтому Министерству науки и образования необходимо ясно разъяснить, как постановление № 309 должно применяться к религиозным элементам одежды. Речь не о том, чтобы автоматически отменить школьную форму или предоставить каждому право игнорировать любые требования. Речь о правовой определённости: что именно считается нарушением, кто принимает решение, как оно документируется, каким образом родители могут его обжаловать и какие действия предпринимаются до того, как возникает риск пропуска занятий. Педагогический совет не должен превращаться в орган, который по своему усмотрению решает судьбу права ребёнка на образование без прозрачной процедуры и понятного правового основания. Школам нужны единые официальные инструкции, а семьям — возможность получить письменное объяснение решения и обратиться к компетентным органам. Особенно важно, чтобы любые дисциплинарные меры не приводили к фактическому вытеснению ребёнка из обязательного образования без надлежащего правового основания. Такая позиция не ослабляет государство: напротив, она укрепляет доверие к государственным институтам и показывает, что закон применяется последовательно.

Не менее важна ответственность родителей. Семья вправе воспитывать детей в соответствии со своими религиозными убеждениями, но новые нормы о правах ребёнка требуют уважать и его свободу совести. Нельзя превращать дочь в средство политического противостояния со школой, вынуждать её участвовать в публичных конфликтах или подвергать риску травли ради доказательства собственной правоты. С другой стороны, государственные учреждения не должны обращаться с родителями так, будто религиозные убеждения сами по себе делают их нарушителями. Решение должно приниматься не на основании стереотипов, а с учётом закона, обстоятельств конкретного случая и интересов несовершеннолетнего. Взрослые могут спорить о том, какой должна быть светская школа, однако ответственность за этот спор не должна перекладываться на школьниц, которые просто хотят посещать уроки, общаться с друзьями и получать образование. Право ребёнка быть услышанным здесь не менее важно, чем полномочия родителей или администрации.

В конечном счёте спор о хиджабе не должен превращаться в соревнование, в котором одна сторона победит только тогда, когда другая будет унижена. Азербайджан вправе защищать светский характер образования и устанавливать единые правила школьной формы. Родители вправе обсуждать эти правила и требовать их ясного правового обоснования. Ребёнок имеет право на свободу совести, уважение собственного достоинства и качественное образование. Эти положения не обязательно противоречат друг другу — противоречие возникает тогда, когда государственные решения сформулированы слишком неопределённо или применяются так, что спор об одежде становится препятствием для учёбы. Поэтому главный вопрос сегодня не в том, кто громче докажет свою правоту в социальных сетях, а в том, сможет ли система образования найти правомерный, прозрачный и одинаково применяемый подход. Школа должна воспитывать уважение к закону, а уважение к закону начинается с того, что права ребёнка не становятся разменной монетой в споре взрослых.

Агиль Гахраманов