25 июля начальник Генерального штаба Вооруженных сил Армении генерал-лейтенант Эдвард Асрян начал серию инспекций в воинских частях, где на встречах с младшим командирским составом и срочниками потребовал строгого соблюдения устава и искоренения неуставных отношений. Поводом для этой активности стал очередной резонансный случай — самоубийство 20-летнего солдата-срочника Нарека Торосяна, к которому, по версии следствия, привели системные избиения сослуживцами.

Чтобы оценить глубину проблемы, важно восстановить хронологию событий. Тело Торосяна обнаружили 21 июля. Изначально Следственный комитет ограничился крайне скупым сообщением о возбуждении уголовного дела, даже не назвав имени погибшего. Это вызвало волну возмущения в обществе: информационный вакуум накалял обстановку в сотнях семей, чьи сыновья не выходили на связь и чьи инициалы могли совпасть с данными погибшего. Лишь спустя два дня стало известно о задержании двоих подозреваемых — младшего сержанта и рядового, которых обвиняют в доведении до самоубийства. Сам Нарек Торосян был родом из Чаренцавана, учился на факультете журналистики Российско-Армянского университета и успел прослужить около полугода.

Сама реакция военного руководства на трагедию уже стала поводом для жёсткой критики. Министерство обороны долго хранило молчание, а глава ведомства Сурен Папикян так и не дал публичных разъяснений, из-за чего в обществе возникли сомнения даже в том, выезжал ли министр на место происшествия. Дополнительным фактором общественного недоверия остается и бэкграунд самого министра: в прессе регулярно напоминают о судимости Папикяна во время его собственной срочной службы за нанесение ножевого ранения командиру. Хотя судимость давно погашена, сам факт того, что ведомство по борьбе с армейским насилием возглавляет человек с подобным эпизодом в биографии, лишь усиливает скепсис граждан по отношению к искренности обещаний «навести порядок». На этом фоне визиты начальника Генштаба выглядят скорее попыткой перехватить инициативу и погасить резонанс, чем продуманным шагом в рамках заранее спланированной реформы.

Между тем трагедия Торосяна — лишь верхушка айсберга. Только с начала 2026 года в небоевых условиях в армянской армии погибли восемь человек. Более того, сравнение двух восьмилетних периодов показывает тревожную динамику: если в 2010–2017 годах из 462 случаев гибели военнослужащих небоевыми были 299 (около 65 %), то в 2018–2025 годах из 511 погибших уже 427 человек стали жертвами именно небоевых потерь (около 83 %). Доля смертей, происходящих не на линии фронта, а в казармах, на позициях и в быту, неуклонно растёт, превращая единичные трагедии в системный кризис.

Корни этой проблемы уходят в том числе в наследие Карабахских войн. На протяжении десятилетий армянская армия находилась в состоянии постоянной мобилизации перед лицом внешнего противника. Из-за фокусировки на фронте и межгосударственном конфликте внутреннее устройство казарменной жизни, институциональная культура и быт солдат годами оставались в тени. В этих условиях сохранялись и укреплялись низкая дисциплина, неформальные иерархии и элементы криминальной субкультуры, которые питают неуставные отношения и атмосферу безнаказанности. Коррупционные практики, особенно в тыловых структурах и военкоматах, дополнительно размывают авторитет командования и ощущение справедливости внутри системы. Однако если во время активных боевых действий внимание общества и командования было приковано к передовой, то в условиях смены геополитического контекста и затишья на границах наружу вышли застарелые внутренние болезни — незащищённость призывников перед дедовщиной и полное отсутствие эффективной психологической помощи.

Попытка создать институт военных психологов, предпринятая ещё в 2010-х годах, так и не дала результатов, а ситуация усугубляется традиционной закрытостью ведомства. Пресса узнаёт о факте гибели, но практически никогда не получает доступа к деталям расследования, что подпитывает недоверие к армии и слухи о сокрытии улик. При этом тревога звучит далеко не первый год: ещё в 2022–2023 годах общественные активисты и родители погибших призывали власти и омбудсмена обратить внимание на неуставные отношения, из-за чего нынешние инспекции Генштаба воспринимаются не как реакция на нечто неожиданное, а как очередной эпизод в затянувшейся серии невыполненных обещаний.

Военная прокуратура и следствие настаивают на строгости своего подхода, подчёркивая, что разделение смертей на связанные и не связанные со службой проводится на основе глубокого анализа каждого случая. Однако это не отвечает на главный вопрос: почему при декларируемой профилактике число трагедий продолжает расти? В краткосрочной перспективе жёсткий сигнал сверху может временно снизить уровень насилия — командиры среднего звена усилят контроль из страха ответственности. Но без глубоких структурных шагов — полноценной психологической службы, прозрачных расследований, реальной защиты тех, кто заявляет о дедовщине, и последовательной борьбы с криминальной субкультурой внутри войск — эти поездки рискуют остаться лишь символическим жестом, а система вернётся к привычной непрозрачности, как только спадёт очередной общественный резонанс.

Автор

Заур Нурмамедов