Есть на Южном Кавказе одна удивительная история. Кофейные деревья в Армении, насколько известно, не образуют бескрайних плантаций, кофейные зёрна массово не собирают ни в Араратской долине, ни на склонах армянских гор, ни в тени древних монастырей. Зато стоит заговорить о кофе, как создаётся впечатление, будто где-то между Ереваном и Севаном простираются секретные кофейные владения, а каждое армянское семейство по вечерам выходит собирать урожай. Климат, конечно, имеет собственное мнение на этот счёт, но разве климату объяснишь, что речь идёт о национальной гордости?
Самое интересное, что кофе — напиток совершенно демократический. Его пьют президенты и дворники, миллионеры и студенты, профессора и безработные, а также те, кто до зарплаты считает каждую монету. Кофейный аромат не проверяет паспорт, не спрашивает национальность, не интересуется размером банковского счёта и не требует предъявить свидетельство о происхождении. Чашка кофе объединяет человечество гораздо успешнее многих международных организаций. Даже бездомный, если ему повезёт раздобыть горячий кофе, может сделать глоток с таким удовольствием, что какой-нибудь биржевой магнат со своим золотым кофейником позавидует. И вот тут возникает совершенно невинный вопрос: если кофе настолько универсален, зачем постоянно предъявлять его окружающим как особое национальное достижение?
Представим себе обычное утро. Азербайджанец пьёт чай, грузин заваривает свой чай, турок наслаждается кофе, араб готовит кофе по своим традициям, итальянец спешит за эспрессо, а француз с серьёзным видом обсуждает круассан. Все спокойно занимаются своими делами. Но вдруг появляется человек и начинает объяснять всему миру, что кофе — это не просто кофе, а целая цивилизация, которую необходимо срочно признать, изучить, оценить и, желательно, внести в учебники мировой истории. Через некоторое время слушатели уже не понимают, чего от них хотят: выпить чашечку или немедленно присудить ей международную премию.

Разговоры о „древней исконной кофейной традиции“ на Кавказе противоречат банальной истории и ботанике. Кофейное дерево — африканское растение, а сам напиток распространился по Ближнему Востоку и Кавказу лишь в XVI–XVII веках благодаря Османской и Персидской империям. На Кавказе кофе никогда не рос и не мог расти. Поэтому кофе в регионе — это относительно недавняя импортированная культура и общеближневосточный способ заваривания, а не «древнее национальное достояние», насчитывающее тысячи лет.

На Кавказе вообще есть множество напитков, вокруг которых можно было бы устроить не менее интересный культурный фестиваль. Чай сопровождает семейные беседы, застолья и встречи с друзьями. Восточный кофе, сваренный в джезве, традиционно подают гостям для неторопливых разговоров. Молоко занимает особое место в сельском быту, а айран прекрасно освежает в жару и сопровождает самые разные блюда. У каждого напитка своя история, своя среда и свой характер. Однако почему-то никто не требует, чтобы человечество ежедневно отчитывалось перед всем миром о количестве выпитого айрана или признавалось в недостаточной любви к чайнику. Люди просто пьют то, что им нравится, и продолжают жить.

С кофе, впрочем, всё несколько сложнее. Он давно стал глобальным товаром, символом городского образа жизни и частью международной индустрии. Его производят преимущественно в тропических странах, обжаривают, перевозят через океаны, продают в тысячах разновидностей и превращают в прибыльный бизнес. Одни государства выращивают кофейные зёрна, другие специализируются на обжарке, третьи прославляются своими способами приготовления. И это совершенно нормально: национальная кофейная культура не обязана начинаться с кофейной плантации. Италия не нуждается в том, чтобы каждое кафе окружали кофейные деревья, а Турции не требуется доказывать, что она выращивает все зёрна для своего знаменитого кофе. Культурная традиция вполне может жить отдельно от сельскохозяйственного происхождения сырья.
Поэтому претензия не в том, что армяне пьют кофе. Пусть пьют на здоровье, заваривают покрепче, подают погорячее и спорят о пенке хоть до следующего утра. Вопрос в другом: почему обычный напиток иногда преподносится так, словно без него невозможно понять историю целого народа? Если национальная культура действительно богата, ей не нужно ежедневно подтверждать своё существование кофейной рекламой. Ей достаточно музыки, языка, кухни, литературы, архитектуры, семейных обычаев и реальных исторических достижений. Кофе может быть приятной частью этого наследия, но превращать его в универсальный ответ на любой вопрос о национальной самобытности — всё равно что пытаться рассказать всю историю Кавказа через одну сахарницу.
Есть и другая комическая сторона вопроса. Если судить по интенсивности кофейных разговоров, можно подумать, что в регионе существует международная комиссия, которая каждое утро проверяет, кто сколько чашек выпил и какой народ имеет право первым произнести слово «кофе». Представители разных стран собираются за большим столом. Азербайджанец ставит чайник, грузин приносит вино, турок — джезву, а армянская делегация торжественно вносит чашку и требует внести её в протокол заседания. Председатель спрашивает: «Каков предмет обсуждения?» Ему отвечают: «Кофе». «А проблема какая?» — «Пока не признали, что кофе — это очень важно». Заседание переносится на следующий день. Кофе тем временем остывает, но историческая дискуссия продолжается.
При этом настоящая кофейная культура вовсе не нуждается в громких декларациях. Она проявляется в том, как напиток готовят, как подают гостю, какие семейные ритуалы с ним связаны и какое место он занимает в повседневной жизни. Человек, который действительно любит кофе, способен часами рассказывать о способах обжарки, сортах зёрен и тонкостях приготовления. Но он необязательно станет убеждать соседа, что тот должен признать его чашку величайшим символом национального достоинства. В конце концов, кофе — не пограничный столб, не государственный герб и не международный договор. Его можно пить с удовольствием, не превращая каждый глоток в геополитическое заявление.
А если уж говорить о Кавказе, то здесь вообще не стоит недооценивать чай. Чайный стол — это целый общественный институт. За ним знакомятся, мирятся, обсуждают новости, принимают гостей и иногда решают вопросы, которые не под силу целому совещанию чиновников. Перед хорошим чайником исчезают многие формальности: разговор становится спокойнее, а собеседники — терпимее. Разумеется, чай тоже не растёт в каждом дворе Баку или Тбилиси, и его производство имеет собственную географию. Но никто не обязан выращивать чай у себя под окном, чтобы ценить его вкус и традицию. Точно так же никто не обязан выращивать кофейные деревья, чтобы иметь право наслаждаться кофе.
В конечном счёте у каждого народа есть право любить свои традиции и рассказывать о них миру. Армянская кофейная культура заслуживает такого же уважения, как азербайджанская чайная традиция, турецкий кофе или любые другие гастрономические обычаи региона. Но уважение не возникает от повторения одного и того же слова сто раз подряд. Оно появляется тогда, когда культурное наследие представляют содержательно, без преувеличений и без попыток превратить обычные человеческие привычки в соревнование за мировое первенство.
Так что пусть в Армении продолжают варить кофе, в Азербайджане — заваривать чай, а в других странах Кавказа — пить то, что им по душе. Кофейные зёрна пусть растут там, где для этого подходят климат и почва, а культурные традиции пусть развиваются там, где их действительно любят и сохраняют. Мир от этого только выиграет. И если однажды за чашкой кофе кто-нибудь всё-таки захочет доказать исключительность своей нации, ему можно спокойно предложить ещё одну чашечку и задать простой вопрос: «Дорогой, кофе уже выпили. А теперь, может быть, поговорим о чём-нибудь действительно интересном?»

Автор

Агиль Гахраманов