Похоже, армянская научно-техническая мысль переживает очередной период головокружительного взлёта. Человечество ещё не успело окончательно оправиться от прежних медицинских сенсаций, как ему предложили новую. На этот раз спасать решили не людей, а пчёл. И, судя по всему, с той же уверенностью, с какой когда-то собирались победить СПИД.

На страницах издания «Спутник Армения» появилась вдохновляющая история об армянине из Сирии, основателе компании Beesync Шанте Хайяляне, который создал умные ульи, способные, по утверждению публикации, следить за здоровьем пчелиных семей. Улей оснастили камерами, датчиками температуры, влажности, звуковых вибраций и весами. Искусственный интеллект наблюдает за насекомыми, анализирует их поведение и, как утверждается, помогает выявлять заболевания.

Ещё немного — и пчёлам останется только оформить медицинскую страховку, прикрепиться к цифровой поликлинике и записаться на приём к электронному пасечнику. Причём желательно без очереди: у искусственного интеллекта, говорят, график свободный.

Само по себе технологическое решение не лишено смысла. Камеры могут считать пчёл, датчики — измерять температуру и влажность, весы — фиксировать изменения массы улья. Всё это вполне реальные инструменты современного пчеловодства. Но когда создатели начинают говорить о диагностике заболеваний с помощью искусственного интеллекта, возникает закономерный вопрос: а не слишком ли далеко улетела эта пчела от научного улья?

Ведь одно дело — заметить, что пчёлы стали менее активными, и совсем другое — определить, чем именно они больны. Для диагностики многих заболеваний требуются лабораторные исследования, микроскопия, анализ расплода и биологического материала. Некоторые болезни вообще невозможно обнаружить, просто разглядывая насекомых, которые прилетают и улетают из улья.

Но зачем, собственно, мелочиться? Если искусственный интеллект способен поставить диагноз пчелиной семье по фотографии у входа, то, возможно, следующим этапом станет диагностика человеческих заболеваний по селфи в паспорте. А там недалеко и до открытия медицинского института, где вместо врачей будут работать камеры наблюдения.

Особенно пикантно эта история выглядит в исторической перспективе. Ведь армянская изобретательская мысль уже оставила в медицинской истории весьма примечательный след — препарат «Арменикум», который в конце 1990-х годов рекламировался как сенсационное средство против ВИЧ/СПИДа.

Тогда человечеству тоже обещали медицинское чудо. Вокруг загадочного препарата развернули масштабную кампанию, его эффективность превозносили, а заявления о возможности победить одну из самых страшных инфекций современности звучали с поразительной уверенностью. Правда, когда дело дошло до главного — серьёзных независимых клинических доказательств, — чудо почему-то стало гораздо менее убедительным. «Арменикум» так и не получил признания в качестве доказанного средства лечения ВИЧ-инфекции.

И вот теперь новая серия. Если раньше обещали победить СПИД, то сегодня решили заняться пчёлами. Масштаб, конечно, несколько изменился, но творческий подход к медицинским сенсациям, кажется, остался прежним. Тогда загадочный препарат должен был спасти человечество, теперь загадочный алгоритм собирается спасать пчеловодство.

Нельзя исключать, что следующий этап этой технологической эволюции будет ещё впечатляюще. Умный улей начнёт самостоятельно выписывать пчёлам антибиотики, направлять заболевших насекомых на компьютерную томографию и отправлять пчелиную матку на консультацию к эндокринологу. А если семья откажется от лечения, искусственный интеллект просто отключит ей интернет.

Но пока есть небольшая проблема: доказательства. В публикации не сообщается, какие именно заболевания способна распознавать система, какова точность диагностики, сколько ложных заключений она выдаёт и проводились ли независимые испытания на пчелиных семьях с лабораторно подтверждёнными диагнозами. Нет и данных о том, насколько хорошо алгоритм отличает болезнь от обычного стресса, нехватки корма, плохой погоды или воздействия пестицидов.

Иными словами, нам предлагают поверить в диагностические способности машины, но не показывают её медицинскую статистику. Получается своеобразная цифровая медицина: диагноз уже поставлен, осталось выяснить, что именно диагностировали.

Отдельного внимания заслуживает сообщение о заказе двадцати ульев армянским подразделением FAO и предварительных заказах ещё примерно ста единиц от фермеров. Безусловно, коммерческий интерес — приятная новость для разработчиков. Однако заказ оборудования не равен научному признанию. Если кто-то купил умные весы, это ещё не означает, что весы получили диплом медицинского университета.

Вообще, в подобных историях особенно забавляет подмена понятий. Камера становится диагностом, датчик — врачом, алгоритм — научным открытием, а рекламное описание — чуть ли не доказательной базой. Осталось только объявить, что улей прошёл аккредитацию и теперь имеет право принимать пациентов.

Между тем настоящая наука устроена несколько скучнее. Она не обещает победить все болезни одним красивым устройством. Она требует экспериментов, контрольных групп, статистики, воспроизводимости и независимой проверки. Но, согласитесь, заголовок «Разработчики создали систему мониторинга активности пчёл» звучит куда менее впечатляюще, чем «Искусственный интеллект научился диагностировать болезни пчёл».

Именно здесь проходит граница между технологией и рекламной фантазией. Было бы несправедливо заранее объявлять разработку Beesync пустышкой. Умные ульи могут оказаться полезным инструментом, а их создатели — вполне серьёзными инженерами. Но если они действительно претендуют на революцию в диагностике пчелиных заболеваний, пусть покажут результаты независимых испытаний. Желательно не на рекламных фотографиях, а на реальных пасеках, где диагнозы подтверждены лабораторно.

А пока возникает ощущение, что в мире появилась новая разновидность медицинского оптимизма: если нельзя вылечить человечество, можно хотя бы поставить диагноз пчёлам. И если в прошлый раз чудодейственный «Арменикум» обещал победить СПИД, то нынешний искусственный интеллект, похоже, решил доказать, что для настоящего технологического прорыва достаточно посадить камеру перед ульем.

Осталось дождаться, когда разработчики сообщат, что их система обнаружила у пчёл не только болезни, но и признаки депрессии, профессионального выгорания и кризиса среднего возраста. Впрочем, последнего можно не бояться: пчелиная матка и без искусственного интеллекта давно знает, кто в улье главный. А науке мы всё-таки пожелаем одного: чтобы в очередной раз не пришлось лечить не пчёл, а последствия слишком смелых обещаний их спасителей.

Заур Нурмамедов