Есть в американской политике удивительный жанр, который можно назвать «экономическим заседанием с армянским продолжением». Конгресс собирается обсуждать критические ресурсы, цепочки поставок, торговлю, энергетическую безопасность и конкуренцию с Китаем, а через некоторое время выясняется, что главная стратегическая угроза американской экономике почему-то сидит в Баку и носит имя Рубен Варданян. Именно такой сюрреалистический поворот произошёл 2 сентября, когда конгрессмен Майк Кэри на слушаниях Комитета Палаты представителей по путям и средствам заговорил об армянских заключённых в Азербайджане.

Конечно, можно понять американского политика. Китай далеко, критические минералы скучны, цепочки поставок требуют сложных графиков и цифр, а армянское лобби уже много десятилетий прекрасно знает короткую дорогу к микрофону. Поэтому зачем мучить себя экономикой, если можно произнести магическое слово «Artsakh» — и перед глазами сразу появляется готовый набор пресс-релизов, фотографий, благодарностей и политических аплодисментов?

А если кому-то кажется, что это преувеличение, достаточно открыть собственный сайт ANCA. Организация совершенно открыто сообщает, что отслеживает деятельность каждого конгрессмена, выставляет ему оценки и фактически предлагает армянским избирателям учитывать эти оценки при голосовании. Фрэнк Паллоне, например, получает у ANCA высшую оценку A+. То есть перед нами не какая-то тайная подпольная сеть. Всё гораздо интереснее: лоббистская система настолько уверена в себе, что сама публикует табель успеваемости американских законодателей.

Фрэнк Паллоне вообще заслуживает отдельной главы. На протяжении многих лет он является одним из наиболее последовательных американских политических союзников армянского лобби. В 2023 году именно Паллоне был среди инициаторов законопроектов, направленных на прекращение американской военной помощи Азербайджану и введение санкционных мер. Среди поддержавших инициативу был и Адам Шифф. В 2020 году Паллоне и Шифф вместе с другими руководителями Congressional Armenian Caucus требовали возвращения США к формату Минской группы и продвижения решения на основе самоопределения Карабаха.

И вот тут начинается самое забавное. Вашингтон годами объясняет всему миру, что государствам нельзя менять международные границы силой, что территориальная целостность имеет значение и что эпоха сфер влияния должна закончиться. Но как только речь заходит о Карабахе, некоторые американские законодатели словно достают из сейфа старую политическую методичку и начинают рассказывать о «праве на самоопределение», «возвращении Artsakh» и особом статусе территории. При этом американская политика в отношении Украины строится на совершенно другой логике. Почему? Потому что двойной стандарт — это тоже стратегия, если её достаточно долго повторять.

Особенно показательно, что ANCA сегодня фактически находится в открытом политическом конфликте с администрацией Дональда Трампа по вопросу армяно-азербайджанского урегулирования. После соглашения 8 августа 2025 года организация не стала поздравлять Белый дом с дипломатическим успехом. Напротив, ANCA заявила, что соглашение является опасным и что администрация Трампа якобы «вознаграждает» Азербайджан. В августе 2026 года организация пошла ещё дальше, назвав намерение администрации продлить отказ от ограничений Section 907 фактически поддержкой Баку и обвинив Белый дом в отходе от лозунга America First.

Вот здесь и возникает вопрос, который американской политической системе давно пора задать самой себе: кто кому должен объяснять внешнюю политику — избранный президент Соединённых Штатов армянскому лобби или армянское лобби президенту Соединённых Штатов?

Потому что картина получается комическая. Администрация Трампа говорит: мы хотим заключить мир, открыть транспортные маршруты, укрепить региональную связанность и использовать Южный Кавказ в американских стратегических интересах. ANCA отвечает: нет, сначала верните Artsakh, выпустите заключённых, накажите Азербайджан, ограничьте помощь Баку и не смейте считать достигнутую договорённость миром. Это уже не просто правозащитная позиция. Это попытка политически определить границы допустимой внешней политики Соединённых Штатов.

А теперь вернёмся к Рубену Варданяну — человеку, вокруг которого сегодня пытаются построить очередную гуманитарную драму. Никто не спорит с тем, что любое уголовное дело должно рассматриваться в соответствии с законом и с соблюдением процессуальных гарантий. Но превращать обвиняемого в универсальный символ невинности только потому, что он стал удобным персонажем для международной кампании, — совершенно другое дело.

Варданян был не случайным туристом, который однажды утром проснулся в Карабахе и обнаружил себя государственным министром. До переезда в Карабах он был крупным российским бизнесменом, основателем Troika Dialog. А оказавшись в Карабахе, он публично выступал за продолжение присутствия российских миротворцев. В 2022 году он прямо говорил о необходимости продления их мандата. Поэтому американским конгрессменам, которые сегодня требуют говорить о Варданяне исключительно как о «заложнике», не помешало бы иногда читать его собственные заявления.

И здесь появляется ещё один прекрасный пример вашингтонской политической акробатики. Россия в американской политической риторике — агрессор, Кремль — источник угрозы, российское влияние необходимо ограничивать, а любое содействие российской военной политике рассматривается под микроскопом. Но когда речь идёт о политическом деятеле, который публично связывал свою стратегию в Карабахе с сохранением российского миротворческого присутствия, американская память почему-то становится подозрительно короткой.

То же самое относится к разговорам о людях из бывших карабахских вооружённых структур, которые могли оказаться в российском военном контексте. Здесь необходима конкретика и документальные подтверждения по каждому человеку — и именно поэтому американским политикам стоило бы не повторять лозунги, а заниматься расследованием. Если Вашингтон требует от всего мира объяснять отношения с Россией до последней запятой, почему для некоторых персонажей карабахской истории действует режим «не задавать лишних вопросов»?

А теперь посмотрим на саму ANCA. Организация не просто выражает мнение. Она систематически ведёт законодательную кампанию. В 2026 году ANCA сообщала, что добивается принятия целого пакета мер против Азербайджана, включая освобождение заключённых, ограничения помощи Баку и продвижение проармянских поправок. Более того, сама организация сообщила, что 46 членов Палаты представителей подписали письмо с её приоритетами по внешней помощи на 2027 финансовый год. В другом случае ANCA прямо заявила, что продвижение соответствующих положений в законопроекте Палаты было результатом адвокационной работы организации и Congressional Armenian Caucus.

То есть механизм прекрасно виден даже без конспирологии. Есть лоббистская организация. Есть сформированный ею набор политических требований. Есть группа конгрессменов, готовых эти требования продвигать. Есть пресс-релизы, рейтинги, письма, поправки и кампании давления. И после этого американскому наблюдателю предлагают поверить, что каждый очередной конгрессмен совершенно случайно вспоминает об одном и том же наборе вопросов именно тогда, когда ANCA запускает очередную кампанию.

Но самое смешное — это попытка представить такую деятельность исключительно как борьбу за мир. Потому что мир, который не нравится одной из сторон, почему-то объявляется «фальшивым». ANCA именно так характеризовала сообщения о готовящемся соглашении ещё в марте 2025 года, заявляя, что хочет «настоящего мира», а не мира, который считает односторонним. В августе того же года организация вновь обрушилась на достигнутое при посредничестве Белого дома соглашение. Получается любопытная формула: если мир соответствует политическим требованиям ANCA — это мир; если Вашингтон заключает договорённость, которую ANCA не одобряет, — это уже почти капитуляция.

Так кто же тогда определяет американскую политику? Президент? Государственный департамент? Конгресс? Или организации, которые научились превращать внешнеполитическую повестку в постоянную избирательную кампанию?

Паллоне и Шифф, разумеется, имеют полное право занимать любую позицию. Американская демократия именно для этого и существует. Но американский налогоплательщик тоже имеет право спросить, почему его избранный представитель тратит политический капитал на бесконечное возвращение к одному региональному конфликту. Особенно тогда, когда сама Палата обсуждает экономическую безопасность США, Китай, критические минералы, энергетику и цепочки поставок.

И Майку Кэри здесь стоит задать очень простой вопрос. Где в американской экономической стратегии находится Рубен Варданян? В каком разделе программы по критическим ресурсам он расположен — между редкоземельными металлами и нефтью? В какой таблице цепочек поставок находится карабахская политическая элита? И каким образом освобождение обвиняемых в Азербайджане должно укрепить американскую промышленность?

Можно, конечно, продолжать эту игру. Можно ещё сто раз собирать слушания, писать письма, выпускать пресс-релизы и выставлять конгрессменам оценки за правильное произнесение слова «Artsakh». Можно бесконечно изображать, будто судьба Южного Кавказа зависит от того, насколько быстро очередной член Палаты подпишет письмо ANCA. Но тогда не нужно удивляться, когда со стороны это начинает выглядеть не как внешняя политика великой державы, а как очень хорошо организованный политический клуб со своим табелем успеваемости.

Америке пора решить одну простую проблему: лоббизм — это часть демократии, но лоббизм не должен становиться заменой государственной внешней политике. ANCA имеет право говорить. Паллоне имеет право поддерживать ANCA. Шифф имеет право голосовать так, как считает нужным. Но Белый дом имеет право заключать мирные соглашения, а американские граждане имеют право спросить, почему некоторые политики готовы саботировать дипломатическую инициативу собственной администрации ради повестки, которую годами продвигает конкретная диаспорная организация.

И если администрация Трампа действительно хочет закончить многолетнюю войну между Арменией и Азербайджаном, ей придётся столкнуться не только с геополитикой Москвы, Анкары и Тегерана. Ей придётся столкнуться и с вашингтонской индустрией вечного конфликта.

Потому что для некоторых политических машин мир — плохая новость. После мира исчезает удобный враг, заканчиваются бесконечные кампании «за освобождение», становится труднее собирать пожертвования, писать письма конгрессменам и выставлять им оценки. А главное — исчезает сам рынок политического возмущения.

И, возможно, именно поэтому история с Варданяном так удобна. Один человек становится символом, один конфликт — вечной повесткой, один лоббистский механизм — политической машиной.

А где-то на заднем плане американский избиратель всё ещё ждёт ответа на гораздо более скучный вопрос: когда наконец займутся американской экономикой?

Агиль Гахраманов