Начнём с главного, потому что именно здесь начинается вся манипуляция. Распространяемый текст называет документ 1920 года «решением Лиги Наций относительно Азербайджана», хотя перед нами меморандум Генерального секретаря Лиги Наций, подготовленный в связи с заявкой Азербайджанской Республики на вступление в организацию. Это принципиальная юридическая разница. Меморандум анализирует обстоятельства и формулирует вопросы, которые должны были рассматриваться органами Лиги Наций. Он не является решением Ассамблеи о том, что Азербайджан «не существует» или не имеет права на государственность. Превратить аналитический документ секретариата в судебный приговор — примерно то же самое, что принять справку врача за решение суда о судьбе пациента.

Особенно старательно из документа вытаскивают фразу о том, что территория, на которой была создана Азербайджанская Республика, ранее не являлась отдельным государством. И вот здесь начинается историческая фокусировка с исчезновением здравого смысла. Меморандум описывает предшествующую историю территории, а не устанавливает вечный запрет на создание здесь государства. Если применить эту логику универсально, придётся отправить в мусорное ведро половину современной политической карты мира. Государства возникают, исчезают, объединяются, распадаются, получают новые конституции и меняют названия. Международное право XX века вообще не требовало, чтобы современная республика обязательно существовала под тем же названием и в тех же институциональных формах тысячу лет назад.

Более того, сам документ совершенно недвусмысленно фиксирует создание Азербайджанской Республики 28 мая 1918 года. В нём рассматриваются правительство Фатали-хана Хойского, обстоятельства формирования республики, переход власти в Баку, функционирование государственных органов и последующее обращение Азербайджана в Лигу Наций. То есть перед авторами этого меморандума находилось не какое-то мифическое «пятно на карте», а конкретный политический субъект с правительством, территорией и заявкой на международное членство. Очень странно отрицать существование государства документом, который несколько страниц подряд занимается вопросом о том, может ли это государство стать членом международной организации.

Ещё более интересная история начинается с международного признания. В январе 1920 года Верховный совет союзных держав признал правительство Азербайджана de facto. Да, это не являлось всеобщим и окончательным de jure признанием всеми государствами мира. Но здесь пропагандистская арифметика снова работает по принципу «если не сто процентов, значит ноль». В международном праве такая математика не работает. De facto признание означало признание фактического существования правительства и его способности осуществлять власть. Это не превращало Азербайджан в юридический фантом и тем более не означало, что его независимость была объявлена незаконной.

Не менее важно понимать, почему Лига Наций вообще задавала вопрос о соответствии Азербайджана требованиям членства. Устав организации устанавливал определённые критерии для новых членов. Поэтому секретариат должен был выяснить, является ли заявитель полностью самоуправляющимся государством, насколько его правительство действительно контролирует территорию и способно ли оно выполнять международные обязательства. После событий апреля 1920 года эти вопросы приобрели совершенно практический характер. Азербайджанская Демократическая Республика была уже свергнута большевистскими силами, правительство оказалось в изгнании, а контроль над территорией был утрачен. Иными словами, Лига Наций столкнулась не с вопросом «существует ли азербайджанский народ», а с вопросом: кто именно и на каком основании может представлять государство, потерявшее фактический контроль над своей территорией.

Вот здесь появляется исторический сюжет, который сторонникам удобной пропагандистской версии очень не хочется рассматривать целиком. Азербайджанская Демократическая Республика не просто исчезла сама собой вследствие какой-то внутренней юридической неопределённости. В апреле 1920 года Баку был захвачен частями Красной армии, а независимая республика прекратила существование. Часть руководителей была арестована, некоторые погибли, государственные институты были ликвидированы. Поэтому совершенно абсурдно использовать последствия советского захвата власти как доказательство того, что до этого государства якобы не существовало. Это всё равно что сначала выбить дверь ногой, а потом заявить: «Видите, раз хозяин больше не контролирует дом, значит, хозяина никогда и не было».

Есть и ещё один неудобный для подобной интерпретации факт. Азербайджанская Республика в 1918–1920 годах обладала вполне конкретными признаками государственности. Существовали парламент, правительство, армия, государственный бюджет, дипломатическая служба, законодательство, органы управления и внешнеполитические контакты. В Баку работали дипломатические миссии иностранных государств. Республика вела переговоры с соседями и другими международными субъектами. 20 марта 1920 года между Азербайджаном и Ираном был подписан договор, который связывался с признанием независимости Азербайджана со стороны Тегерана. Можно сколько угодно спорить о степени и характере международного признания, но представить эту республику как «выдумку, которой никогда не существовало» невозможно даже при очень богатой фантазии.

Особенно комично выглядит попытка использовать тот факт, что Соединённые Штаты не присоединились к признанию января 1920 года, как доказательство отсутствия Азербайджана. Международная история вообще не работает по принципу: «Вашингтон не поставил подпись — государства нет». В начале XX века международное признание было сложным политико-дипломатическим процессом, а не кнопкой включения и выключения государства. Одни державы признавали правительства, другие воздерживались, третьи устанавливали дипломатические отношения позже. Это могло иметь огромное политическое значение, но не превращало исторические события в небывшие.

И наконец, самый важный вопрос: почему из всего меморандума так удобно вырезается его контекст? Потому что тогда становится очевидно, что перед нами документ эпохи, когда независимая Азербайджанская Республика пыталась закрепить своё международное положение, а затем оказалась уничтожена в результате большевистской экспансии. Меморандум фиксирует именно эту драматическую ситуацию. Он показывает существование республики, её дипломатические усилия, международное признание de facto и одновременно катастрофическое изменение положения после установления советской власти. Архивный документ здесь оказывается не оружием против азербайджанской государственности, а свидетельством сложной борьбы молодой республики за международное признание.

Поэтому попытка представить Assembly Document 108 как «доказательство того, что Азербайджана никогда не существовало», является не юридическим анализом, а банальной подменой понятий. Историческое описание территории до 1918 года превращают в отрицание права на государственность, процедуру рассмотрения заявки в Лиге Наций — в отказ в существовании государства, отсутствие всеобщего de jure признания — в утверждение о полной нелегитимности, а последствия советского вторжения — в доказательство якобы первоначальной несостоятельности республики. Получается исторический бутерброд, где каждый кусок вырван из своего контекста, а потом всё это торжественно преподносится как «решение Лиги Наций». Проблема только в одном: архивы, в отличие от пропагандистов, умеют помнить контекст. И если уж кому-то очень хочется «ткнуть документом в глаза» Николу Пашиняну или кому-либо ещё, лучше сначала внимательно прочитать сам документ. Потому что иногда старая бумага из Женевы может неожиданно оказаться гораздо менее удобной для пропаганды, чем свежий пост в Telegram.

Автор
Агиль Гахраманов