Торговый профицит Китая по итогам января–октября 2026 года достиг 1,04 триллиона долларов, превысив отметку в один триллион долларов второй год подряд. В нынешнем году страна преодолела этот рубеж на месяц раньше, чем в 2025-м, когда был установлен предыдущий рекорд. Столь впечатляющая динамика свидетельствует не только о конкурентоспособности китайской промышленности, но и об изменении глобального баланса экономической силы на фоне обострения геополитического соперничества крупнейших держав.

За экспортным успехом, однако, скрывается противоречивая картина. Китай укрепляет позиции в стратегических отраслях, расширяет присутствие на зарубежных рынках и становится одним из ключевых поставщиков высокотехнологичной продукции. Одновременно слабость внутреннего потребления, избыточные производственные мощности и растущее сопротивление торговых партнеров создают риски для устойчивости его экономической модели.

Согласно данным Главного таможенного управления КНР, в октябре экспорт увеличился на 35,2% в годовом выражении, до 412,3 миллиарда долларов, а импорт — на 41,6%, до 307,1 миллиарда долларов. В результате месячный профицит сократился до 105,3 миллиарда долларов против 133,5 миллиарда в сентябре. Тем не менее совокупное положительное сальдо за десять месяцев достигло 1,04 триллиона долларов, что создает предпосылки для превышения прошлогоднего рекорда в 1,2 триллиона долларов.

Одним из главных двигателей экспортного роста становится глобальная гонка в сфере искусственного интеллекта. Инвестиции в центры обработки данных, серверное оборудование, полупроводники и телекоммуникационную инфраструктуру увеличивают спрос на продукцию китайских предприятий. Развитая производственная база и масштабные цепочки поставок позволяют КНР использовать этот инвестиционный цикл для укрепления технологических позиций. Дополнительную поддержку экспорту оказывает автомобильная промышленность, производители которой активно расширяют зарубежные продажи.

Однако внешняя экспансия сопровождается внутренними дисбалансами. Продолжительный спад на рынке недвижимости, снижение стоимости активов домохозяйств и осторожность потребителей сдерживают восстановление внутреннего спроса. Показательно, что на фоне роста автомобильного экспорта внутренние продажи автомобилей снижаются двенадцатый месяц подряд. Избыточные производственные мощности в отдельных секторах усиливают конкуренцию между компаниями и подталкивают их к поиску новых рынков. Поэтому рекордный профицит отражает одновременно промышленную мощь Китая и разрыв между объемами производства и возможностями внутреннего рынка поглощать продукцию.

Именно этот дисбаланс приобретает все более выраженное геополитическое измерение. Масштаб китайского экспорта вызывает обеспокоенность в США и Европейском союзе, где опасаются вытеснения национальных производителей из стратегически важных отраслей — от автомобилестроения и аккумуляторной промышленности до электроники и машиностроения. В январе–октябре профицит Китая в торговле с ЕС превысил 310 миллиардов долларов, а с США составил около 266,5 миллиарда долларов. Такие показатели усиливают давление на западные правительства, требующие защиты собственных производителей.

Вашингтон использует тарифные ограничения и экспортный контроль в отношении передовых технологий, тогда как Брюссель расширяет инструменты торговой защиты и стремится уменьшить зависимость от китайских поставщиков. Однако противостояние выходит далеко за рамки традиционной торговой войны. По существу, США и Китай конкурируют за контроль над ключевыми звеньями будущей мировой экономики — технологиями, производственными мощностями, критически важными материалами и цепочками поставок.

Если Вашингтон стремится ограничить доступ Китая к передовым полупроводникам и оборудованию для их производства, то Пекин располагает собственными рычагами влияния благодаря значительной роли страны в переработке редкоземельных элементов и производстве критически важных материалов. Ограничительные меры в этой сфере продемонстрировали, что контроль над отдельными звеньями глобальных производственных цепочек может становиться инструментом геополитического давления.

Таким образом, экономическая взаимозависимость постепенно превращается в один из инструментов стратегического соперничества. Обе стороны заинтересованы в сохранении доступа к рынкам и необходимым компонентам, но одновременно стремятся уменьшить зависимость от потенциального противника. Это способствует фрагментации мировой экономики прежде всего в технологически чувствительных отраслях, хотя о полном разрыве торговых связей говорить пока не приходится.

На этом фоне предстоящие переговоры председателя КНР Си Цзиньпина и президента США Дональда Трампа на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне приобретают особое значение. Даже возможные договоренности по тарифам и отдельным торговым вопросам вряд ли устранят фундаментальные противоречия относительно технологического лидерства, доступа к рынкам и контроля над стратегическими ресурсами.

Одновременно Пекин укрепляет позиции за пределами западных рынков. Страны Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки приобретают все большее значение для китайских экспортеров. Однако речь идет не только о поиске новых покупателей: инфраструктурные проекты, инвестиции, промышленная кооперация и развитие транспортных маршрутов позволяют Китаю формировать долгосрочные экономические связи и расширять международное влияние. При этом государства Глобального Юга стремятся использовать конкуренцию крупных держав для диверсификации собственных внешних связей, а не обязательно ориентироваться исключительно на Пекин.

Особое значение эта тенденция имеет для Центральной Азии и Южного Кавказа. Расширение торговли между Китаем и европейскими рынками повышает востребованность альтернативных транспортных направлений, в том числе Транскаспийского международного транспортного маршрута, соединяющего Центральную Азию с Южным Кавказом и Европой.

Для Пекина развитие Среднего коридора означает диверсификацию логистики и снижение зависимости от ограниченного числа транзитных направлений. Для европейских государств — дополнительный канал торговли с Азией, а для стран региона — возможность укрепить собственную роль в международных производственных и транспортных цепочках. Для Азербайджана это создает перспективы дальнейшего развития портовой и железнодорожной инфраструктуры, расширения логистических услуг и привлечения инвестиций.

Вместе с тем регион становится пространством пересечения интересов нескольких крупных игроков. Китай заинтересован в расширении торговых маршрутов, ЕС — в диверсификации экономических связей, США — в укреплении региональной самостоятельности, а Турция — в развитии транспортной и торговой интеграции с Центральной Азией. Поэтому государствам Южного Кавказа и Центральной Азии важно проводить многовекторную экономическую политику, используя конкуренцию внешних партнеров для развития собственной промышленности и инфраструктуры, не допуская чрезмерной зависимости от одного центра силы.

Перспективы китайского экспорта в 2027 году будут зависеть от устойчивости глобального инвестиционного бума в сфере искусственного интеллекта, динамики мирового спроса и дальнейшего развития отношений с США и ЕС. Замедление технологического цикла или новые торговые ограничения могут осложнить расширение поставок. Одновременно Пекину предстоит решать внутреннюю задачу — стимулировать потребление и снижать зависимость экономического роста от внешних рынков.

В конечном счете рекордный профицит Китая отражает не только успех национальной промышленности, но и перераспределение экономического влияния в мире. Пекин постепенно превращает производственные и технологические преимущества в инструмент международного позиционирования, тогда как США и их союзники стремятся сохранить собственное лидерство и ограничить стратегическую зависимость от китайских поставок. Для стран Центральной Азии и Южного Кавказа эта трансформация открывает новые возможности, но требует самостоятельной экономической стратегии. Главным преимуществом региона должно стать не простое участие в конкуренции крупных держав, а способность использовать ее для укрепления собственной промышленной, технологической и логистической базы.

Заур Нурмамедов